Сон о принце (части 1 и 2)

Глава XX (окончание)

Глава XX (окончание)

 – А никакого пафоса. Я говорю тебе совершенно серьезно: меня не было. Был комочек страхов, который умел дрожать, гадить и говорить... Ах да, еще хныкать-выть-скулить. Ты дала мне веру в себя. Дала основу, вокруг которой стали собираться частички прежнего меня, чтоб снова стать личностью.

 – Да я просто поговорила с тобой! Не приписывай мне невесть что.

 – А ты что, думаешь, до тебя никто со мной не разговаривал? Родители, врачи, родственники, психологи – психиатры! You name it! (Ты и сама их можешь перечислить/назвать [недословный/смысловой перевод]) И ничего.

 – Так просто количество перешло качество, – не сдавалась я

 – Ты можешь себе говорить, что хочешь. Но я видел и чувствовал твою силу. Силу, которая меня воссоздала. Ее можно, конечно, назвать волшебной, да только это слово, кажется, слишком мелким для нее.

 – Но я-то ничего подобного не чувствовала!

 – Правильно не чувствовала и не чувствуешь, потому что оно твое естество. Ты и свое дыхание не чувствуешь и не слышишь, как твой организм работает.

 – А, ладно, – махнула я рукой, – верь, во что хочешь. Теперь мы можем перейти в день сегодняшний?

 – Хм, – Валерка картинно смахнул невидимую былинку с лацкана, – а про свой сон, в котором мне была отведена роль свидетеля на помолвке, ты поговорить не хочешь?

В кресле сразу стало как-то неудобно сидеть. Да еще сердце застучало так, что в ушах раскаты его эха слышны стали.

 – А что про него говорить? – как бы беспечно заявила я, – мы же еще тогда все решили и обсудили.

 – Ленка, давай ты не будешь тужиться, чтоб произвести на меня впечатление. Я в курсе твоих дел сердечных и знаю, как ты неровно дышала к грубой компьютерной распечатке...

 – Кто старое помянет...

 – А если, – перебил меня Валерка, – он сейчас здесь появится?

Я вздрогнула. Хотела вскочить на ноги, но тут же передумала. Решила засмеяться, но загустевший воздух словно сковал гортань.

 – Вот об этом я и говорю, – срезюмировал паладин с сочувствующей усмешкой, – а ведь и ты, и я знаем, что наш предыдущий разговор прервался появлением третьего лица, которое, я заявляю с полной ответственностью, совсем не порождение «больного воображения». Это внешний источник. Я еще тогда тебе говорил, что это живой человек, а не завих фантазии... Да не пугайся ты так Ленка, – он погладил меня по ноге, – я честное слово не дам тебя в обиду. Просто скажи мне, как ты хочешь с ним поступить.

 – Никак не хочу, – я подтянула ноги и обхватила коленки руками, – даже видеть его не хочу. Оно слишком... – мысли скакали галопом, не желая делать даже мгновенной остановки, – нет, не хочу его видеть. Не надо...

 – Хорошо, не переживай так.

 – А как надо переживать? – сварливо переспросила я и, не дожидаясь ответа, добавила, – И зачем ты только заговорил о нем?

 – По двум причинам. Во-первых, мне нужно было знать, что делать, когда известные тебе личности влезают в разговор. А во-вторых, если помнишь, у нас идет обсуждение твоей необычности и моего статуса.

Валерка замолчал, как бы давая мне слово, но я его не взяла, и ему пришлось продолжить:

 – Так вот сильно распространяться не буду, но скажу, что возможно... только возможно, что ты меня смогла прицепить к своему сну, потому что я был создан твоей силой. И не надо так кривить губы. Лучше давай сразу перейдем к следующему случаю...

Мои брови от удивления попытались допрыгнуть до линии волос.

 – «Следующий»? – переспросила я, – это ты о чем?

 – О твоем благословении моей с Ривкой помолвки.

 – С ним-то что не так? – брови и не думали возвращаться на постоянное место жительство, – я просто выполнила твою просьбу, пожелав вам счастья. Собственно, я и так бы пожелала вам счастья и долголетия... Боже мой! – меня прошиб холодный пот, – Валер, мне, кажется, или я действительно не пожелала вам долголетия?

 – Не помню.

 – Скажи!

 – А зачем? – он изучающе прищурился, – ты могла что-то изменить?

 – Нет, но... – слезы текли уже по моим щекам, – вдруг ты прав и во мне действительно что-то есть. Это получается... получается... я вас...

Ужас содеянного закрутил мысли буйным вихрем, который сдул шелуху с сознания, оставив только отчаянье и раскаяние. Не выдержав, я спрятала лицо в ладонях. И тут же пред глазами возникла черная дыра, которая тянула к себе, обещая расплату за осознанную неисправимую ошибку. И навстречу мне оттуда неслось: «Прекрати дурить!» Да еще тряхнуло в придачу.

 – А? – я высунулась из ладоней и буквально столкнулась с Валеркой нос к носу. Он еще раз встряхнул меня:

 – Ну как? Помогло? В адекват вернулась?

Ответ сформулировался далеко не сразу:

 – Не... знаю...

 – Good! – он выпустил мои плечи, – а теперь внимательно слушай меня: благословляя нас, ты ухитрилась свершить чудо. Ты связала нас сильней, чем какие-либо религиозные или светские ритуалы. Мы стали непросто ощущать друг друга, а буквально слышать мысли и желания...

 – Это как?

 – А вот так, – Валерка снова вернулся к своему креслу, – пить захотел, жена со стаканом воды приходит. Ривка из магазина продукты привезла, а у меня как раз желание возникло на улицу выйти ее встретить...

 – Ой, мало каких совпадений случиться может! – отмахнулась я.

 – Ага, мы тоже так думали. Но вот однажды вечерком, за обедом, я, не глядя и не говоря ни слова, подал жинке ложку, о которой та только подумала, но не вслух, а про себя, и Ривка, не поворачивая головы, взяла ее у меня из рук.

 – Э... мало ли что бывает.

 – А то, что нам созваниваться не надо было, чтоб узнать, где каждый из нас находится? Ты знаешь, как мы встречались? Просто чувствовали, кто куда во сколько подойдет.

 – Просто вы любили друг друга.

 – Кстати, в «любили» мы, благодаря твоей привязке вышли на такой уровень... Да ладно, не красней, подробностей не будет. Просто поверь, что, если сравнивать наш интим до и после благословения, это все равно, что равнять задрипанную рекламную газетенку с красочным иллюстрированным журналом. Но главное совсем не это... – он немного помолчал, – Я... помню удар, который вышиб меня из тела... Это... мне трудно объяснить...