Сон о принце (части 1 и 2)

Глава I(продолжение)

Глава I(продолжение)

Эффект от нашей беседы оказался довольно неожиданным. Решив на следующий день опять ненадолго забежать к раненому бойцу, я вдруг обнаружила, что за ночь превратилась в богиню. При этом к новому званию прилагался верный паладин.

Самое странное, что речь не шла о влюбленности. Даже близко такого не было. Я просто стала для него непререкаемым авторитетом. Практически во всем. Но без всякого раболепия, самоунижения. Валерка оставался нормальным парнем, мог вполне поспорить со мной и даже дать шутливый подзатыльник. Но стоило сказать: «хочу», «требую», «окончательно решила», как он немедленно подчинялся. Он просто верил, что мне доступно знать и понимать больше, чем дано обычному человеку. Почти как зрячая в стране слепых. Поэтому можно смело (и безоглядно) довериться мне.

Кроме того, самозваный паладин тщательно охранял интересы избранной богини, иногда вопреки своим собственным. Об этом мне довелось узнать, когда он, придя первый раз в школу после больницы, чуть было не полез с кулаками на качка-одиннадцатиклассника, сально пошутившего над его богиней.

Валеркины родители заметили перемены в поведении сына задолго до выписки. Грубо говоря, они пришли в ужас от быстро сделанного вывода, что какая-то малолетняя мочалка изо всех сил морочит бедному больному мальчику голову. Правда, отношение ко мне значительно смягчилось, когда им из независимых источников донесли, что, заходя после школы в больницу к Валерке, я не гнушаюсь помогать ему в житейских мелочах... Да и утка, и судно, и помыть-умыть, да с ложечки покормить. Прям как санитарка какая-то. Но не оставлять же человека беспомощным, если у настоящих санитарок до него руки не доходят.

Хотя, с другой стороны, забавно думать, что подобная работа может сделать из тебя чье-то божество.

Когда же мой подопечный выписался из больницы, его родители, узнав, что боготворение относится не к половому влечению, а чуть ли не к религии, испытали повторный шок. Валерка мгновенно был отправлен к психиатрам и психологам. Даже меня почти добровольно сводили к ним. Однако спокойствие в родительские души пришло совершенно с неожиданной стороны. Как рассказывал Валерка, на очередном семейном застолье его папаша под рюмочку поделился печалями со своим сколько-то-юродным родичем Степаном. Тот, будучи не шибко интеллектуальным, но душевным мужиком, задал один простой вопрос: «А как она (то бишь я) этим пользуется?» Отец моего паладина как-то подрастерялся, и ничего серьезнее «посмотрела странно», да «он ей дважды сумку из школы таскал» припомнить не смог. Родственник, выслушав обвинения, погрустнел, и с непередаваемой тоской сказал: «Идиоты! Да если б девка у моего обалдуя так себя вела, я сам бы молиться на нее начал!» Аргумент произвел должное впечатление на Валеркиных родителей, подвигнув их к решению слегка снизить давление на сына. Позднее они не только привыкли, но даже приспособились использовать мой авторитет. То есть капали на мозг не ему, а мне, чтоб я ему сказала. Особенно добивали просьбы присмотреться к его новой девочке и сказать «ничего непонимающему»... точнее, вынести вердикт, что они не пара.

Но это тоже будет потом, а пока они просто примирялись с фактом, что слово какой-то прыщавой девчонки для их сына значит ну очень много.

Да, прыщи стали третьим глобальным изменением в моей жизни. Причем началась эта зараза как-то внезапно. Проснулась одним непрекрасным утром, а на щеке зреет красная блямба. Бабушка по этому поводу сильно запереживала, а я восприняла появление прыща очень спокойно... поначалу. Потом неожиданно «вызрел» здоровый болючий «рог» на лбу. Пара мелких на носу... И буквально через неделю я тоскливо пялилась в зеркало, на усыпанную прыщами физиономию. А они еще украсили мои плечи, спину и даже мочку уха не пощадили.

Бабушка, конечно, устроила внучке тур по врачам и косметологам, но прыщи оставались абсолютно равнодушными к их кремам маскам и прочим рекомендациям. Школа же мгновенно отозвалась на мою беду прозвищем Червоточинка. Я в ответ словесно нарезала ломтиками любого, кого подозревала в ехидных намеках на мою красоту. Так что позже многие были уверенны, что меня нарекли не за внешность, а за ядовитую языкастость. Самое забавное, что мне вроде как обидное имечко чем-то приглянулось и постепенно в школьном общении оно вытеснило настоящее.

А еще я всё-таки занялась своим физическим воспитанием. Правда, далеко не с первой попытки. И дело не только в слабохарактерности и боязни показаться смешной... Хотя, кого я обманываю, в этом тоже. Но главное все же было найти тех, кто отнесется ко мне серьезно. И, конечно, финансы. С последним у нас было не сказать, чтоб туго, но и не особо густо. Бабушка обеспечивала питание, дед взял на себя прочие расходы. Родители чуток подкидывали поначалу... А потом папа женился, пообещав порадовать меня братиком. Мама, переехав в другой город, как бы тоже новую семью завела. Они собирались расписаться, как только ее будущий супруг сделает операцию по смене пола... В конце концов, у мамы все стало хорошо. Как признавал дед, мужичонку ей неплохого выстругали. Они даже ребеночка завели. Но вот когда мама только поделилась с нами новостями, то квартира у деда буквально провоняла валерьянкой.

Впрочем, как бы не складывалась родительская личная жизнь, все неизменно приводило к урезанию моего финансирования. Причем заметному урезанию.

К сожалению, деньгами список проблем с самообороной не исчерпывался, поскольку не было ясности, где и чему учиться. В принципе, в округе различных бойцовых клубов образовалось вагон и тележка, но когда я входила в зал, то не видела ничего, кроме животного мужского желания пообщаться поближе. Их даже прыщи не отпугивали. В очередь гады вставали, чтоб показать некие особенности приемчиков. И главное девиц везде в принципе хватало, но носители Y-хромосомы бросались на меня как, муравьи на сладкое. Причем именно муравьи, так как насекомые с крылышками, насытившись, улетают, а эти перли нескончаемой толпой.