Сон о принце (части 1 и 2)

Глава XII (окончание)

Глава XII (окончание)

 – Расслабься, я детей не ем. Тем более симпатичных... – принц нервно сглотнул и не поверил, – да и по-серьезному наказывать тебя не за что. Разве что за твой неожиданный визит и беспокойство. Но какое преступление, таково и наказание, – принц побледнел до позеленения, – Мы просто чуток поговорим... Эй! Ты говорить сможешь? – принц кивнул, – Замечательно. Докажи.

 – Агк...

 – Хм, ну давай еще разок.

 – Я не хотел...

 – Вот уже лучше, – по-моему, змейки на моей голове свистели от смеха. Странное ощущение, но приятное:

 – А теперь скажи, чего ты не хотел.

 – Беспокоить вас...

 – А чего хотел? – я подняла руку к голове, как бы поправить прическу и почувствовала, как змейки радостно льнут к ладони. Глаза юнца выпучились от удивления. Пришлось его подтолкнуть:

 – Ну же? Чего ты хотел?

Принц смутился, покраснел и почти прошептал:

 – Любви.

Одна из змеек иронично зашипела.

 – Всю подноготную давай, а не маленький кусочек, – перевела я.

 – Ну... я. Ну... попробовать... – парниша опустил взгляд, найдя что-то очень интересное на полу

 – Не разрешали?

 – Да тянул он с официальным разрешением. Так-то мне уже давно обещал. А потом давай каждый год откладывать. Наследником объявить хочет, но говорит, пока не на... – вздрогнув, принц испугано посмотрел на меня.

 – Не нагуляешься? – подсказала я ему вариант.

 – Да, – паренек, испытав просто огромное облегчение, вздохнул и, вдруг осознал, что я прекрасно поняла, какое слово чуть не сорвалось с его языка. Его глаза выпучились, челюсть уехала вниз, и он моментально стал похож на вытащенную из воды рыбу. Змейки хихикали, но мне удалось удержать на лице серьезность:

 – Значит, ты обиделся, что тебя, чересчур охочего до женщин, отнесли в разряд шалопаев. Так?

Принц, с трудом подобрав челюсть, кивнул и добавил:

 – Ну, я еще подумал, что как-то неправильно не давать искать единственную из-за того, что не могу никого найти для серьезных отношений.

 – Сдается мне, ты и не искал никого, а просто перебирал их, – во всяком случае, у нас в институте подобные красавчики именно так себя и вели. Видимо, я попала в точку, поскольку принц, втянув голову в плечи, стал похож на нашкодившего кутенка.

 – Значит, ты искал любовь. Ну и как результат?

Парнишка чуть ли в комочек не сжался на стуле.

 – Что неужели я тебя не устраиваю? Я не достойна твоей любви?

Змейки просто задыхались от смеха, но для испуганного принца их сипение наверно звучало как скрип открывающихся ворот в ад.

 – Я не смею, – прошептал он.

 – Он не смеет, – усмехнулась я и, решив заканчивать с мучением юнца, не удержалась от риторического вопроса, – а кто смеет?

 – Эса, – послышался неожиданный ответ.

У меня аж змейки притихли в растерянности:

 – Кто?

 – Эса... – повторил принц и добавил чуть смелее, – он же поклялся вам, что никто не станет его женой кроме вас.

 – А он самоуверен.

 – Нет-нет, я... то есть он... в смысле, не хочет никого... ну, то есть только вас хочет...

 – «Ларису Ивановну хочу», – невольно процитировала я киношного грузина[1].

 – А?

 – Своеобразная, говорю, хотелка у твоего Эсы.

 – Нормальная у него.

 – Проверял что ли?

 – Скажете тоже! Девки рассказывали. Я мальцом часто слышал, как его обсуждали. Меня не замечали и такие подробности смаковали...

 – Та-ак, – протянула я, почувствовав неожиданную злость к этому неведомому Эсе, – значит, меня он хочет, а пока суд да дело сбрасывает пар с любой, кто под руку попадется.

 – Да как вы можете так говорить! – в своем возмущении принц, забыв о страхе, вскочил на ноги, – Эса, с тех пор как вам предложение сделал, ни на одну женщину не взглянул! Отец плакал, в ногах у него валялся, внуков просил. А Эса только вами бредил. Ему красоток в постель подложить пытались, а он всех выгнал! А кое-кого под суд отдал...

Притихшие змейки шепнули об искренности гнева собеседника, однако их подсказка осталась где-то далеко на периферии сознания. В голове стучало «вам предложение сделал» и в груди эхом отзывалось приятное тепло. А может все происходило, наоборот: в груди стучало радостное тепло, а в мозгах восторженная истома... Пока не проскользнула противная мыслишка: «Да он просто гнева богини боится!». Кайф слетел мгновенно.

 – ... когда десять лет тому назад он пытался вас призвать, – ворвалась в сознание речь добровольного адвоката Эсы, – то он...

 – Стоп! – включилась я, перебивая оратора, – Еще раз повтори, сколько лет назад?

 – Ну, лет десять будет.

«То есть лет за пять до моего ночного поцелуя с принцем из сна, – констатировала я мысленно, – получается, это не он». И добавила уже вслух:

 – Продолжай, пожалуйста.

Но, видимо, внезапная остановка погасила запал в новоявленном принце. Он как-то замялся, а потом выдал явно сокращенную версию, глядя почему-то мне под ноги:

 – Эса болел сильно после призыва. Резко похудел. Выглядел как обтянутый кожей скелет. Врачи думали, что не выживет, а он бредил и вас звал...

 – Я тронута.

Вскинув голову, он взглянул мне в лицо, подозревая насмешку. Но ее там не было, впрочем, как и сочувствия. Слишком уж далек от меня неведомый Эса, чтоб влиять на чувствительность. Другое дело сам парнишка, хотя вроде как не близкий родственник, но как минимум знакомый. Причем симпатичный.

 – Да ты садись, – продолжила я ровным голосом, – в ногах, как говорится, правды нет, тем более что речь у нас не об Эсе, а о тебе пойдет.

Принц не сел, а словно сложился в маленькую испуганную фигурку, и замер на краешке стула. Я, хмыкнув, продолжила нравоучительным тоном.

 – По твоим словам, основная проблема в том, что кое-кому надо бы начать взрослеть. Так?

Со стула испугано кивнули.