Сон Орхимея

1 глава

Небо над городом затянуло ползучим жемчужным маревом. В центре площади, окруженный толпой разгоряченных людей с плакатами и цитатами из Писания, стоял Нейтрал. Его фигура высечена из тумана, а голос, спокойный и лишенный эмоций, легко перекрывал яростные крики.

— "Мужчина с мужчиной, – выкрикнул старик в черной рясе, потрясая пожелтевшей книгой, — идет против естества!" Это грех!

Нейтрал покосился в сторону ярого фанатика христианства. Его глаза, лишенные зрачков, подсвечивались ровным серебром.

— Аргумент отклонен за отсутствием логической последовательности, – произнес он ровным тоном. — Вы говорите о грехе как о конечном приговоре, забывая, что по-вашему мнению же грешны все до единого. Если каждый из вас носитель первородного пятна, то почему вы берете на себя право ранжировать ошибки Творца?

Толпа на мгновение затихла. Нейтрал сделал шаг вперед, что заставило людей расступиться.

— Давайте обратимся к истокам, – продолжил он. — Библия гласит, что Бог создал Адама и Еву. Но если Ева, скормившая Адаму запретный плод, привела к греехопадению, значит ли это то, что сам проект был дефектным? Если Творец допустил это – он соучастник. А если он ошибся в расчетах... значит ли это, что Бог грешен? Нет, это за гранью вашей логики. Но именно поэтому ваши попытки судить других от имени Неба лишь шум в пустоте.

Высоко над площадью, там, гле воздух становился тонким и прозрачным, на мягком, искрящемся троне из кучевого облака восседали архангелы-близнецы – Ариум и Литъя.

Они были зеркальным отражением друг друга: золотые кудри, ослепительно белые туники и тяжелые мечи, покоящиеся на коленях. Литъя нервно перебирала пальцами бахрому облака, а Ариум хмурился, наблюдая за тем, как Нейтрал методично разрушает вековые устои человеческого страха.

— Он зашёл слишком далеко, – прошептала Литъя. Ее голос звучал как звон тысячи колокольчиков. — Он ставит под сомнение не просто слова людей, но сам Порядок.

Ариум медленно поднялся, раскрывая крылья и заслоняя ими солнце. — Пора вмешаться. Мы спустимся и явим им истинный свет, чтобы этот судья замолчал навеки.

Близнецы уже готовы были сорваться вниз, подобно двум молниям, но пространство вокруг них сгустилось.

Воздух на площади сменился, создавая елва чувствующееся давление. Толпа, секунду назад жаждущая споров, оцепенела от первобытного ужаса. Из самой гущи теней, отбрасываемых домами, выступил Чëрт.

Он не был похож на карикатурные изображения с рогами и копытами. Это был высокий, болезненно худой мужчина в элегантном, но запыленном сюртуке. В руке он держал факел, но вместо золотого огня из него вырывалось нечто иное пламя, черное как уголь, которое не освещало, а поглощало все вокруг.

— Слишком много праведного шума, – Чëрт взмахнул факелом.

Черные искры брызнули в стороны. Люди с криками бросились врассыпную от сковывающего их души ужас. Архангелы на небесах замерли: этот огонь древнее их власти. Он был частью хаоса, который не поддавался контролю.

Единственным, кто не шелохнулся, оказался Нейтрал. Он стоял посреди опустевшей площади, глядя на Чëрта с нескрываемым азартом.

— Ты опоздал, – заметил Нейтрал.

Чëрт усмехнулся, а в его черном факеле отразилась пустота мира.

— Я здесь не для дискуссий. Я здесь, чтобы напомнить: когда логика заходит в тупик, а вера превращается в ненависть, просыпается настоящий кошмар, Судья. И в этом сне Бог лишь один из персонажей, который давно потерял сценарий.

Нейтрал кивнул. Черное пламя факела лизнуло его серый плащ, но не причинило вреда. "Суд" продолжался, но теперь его свидетелями были только демоны и небеса.

Нейтрал на мгновение задержал взгляд на черном факеле, после чего перевел взор куда-то за грань видимого пространства.

— Слишком много театральности для одного вечера, – обращался он, судя по всему, к пустоте. — Агнец, кати вагонетку и отвези в недр Ада Чëрта.

Пространство дрогнуло. Из тумана, мягко перебирая копытами по брусчатке, вышел Агнец: существо столь чистое, что его шерсть по цвету напоминала утренний иннй. За ним послушно катилась старая, исписанная рунами вагонетка. Без лишних слов Агнец подтолкнул Чëрта к краю железного короба. Тот погасил угольное пламя(негодование; он знал, что спорить с Нейтралом, когда за ним стоит Агнец, бесполезно). С тихим скрежетом вагонетка скрылась в разломе реальности, унося гостя обратно в адские глубины.

-+-+-+

А высоко над этим местом, в самых тихих и пыльных закромах Земли, в глубоком забытьи пребывал Орхимей.

Он спал уже очень долго, но сон не был похож на обычный отдых. Пока его тело неподвижно лежало среди скал, разум Орхимея блуждал по закоулкам чистой правды. Он не видел грядущего, как его отец Люм. Проклятие предвидения обошло его стороной. Орхимей видел лишь то, что есть на самом деле, – саму суть мира и её истину.

Он снова перевернулся на другой бок в своем бесконечном сне. Правда, которую он видел сейчас, была странной: он видел Нейтрала на площади, видел испуганных близнецов на облаке и их эмоции. Возможно, это чья-то рука, которая прямо сейчас выводит линии его судьбы, о которой он сам даже не подозревает.

Но отец всë еще не звал его домой. Люм хранил молчание, и это молчание весило больше, чем все грехи прошлого.

Три столетия искупления превратили мятежника, восставшего против Небес, в тень самого себя. Творец даровал ему прощение, но это было только началом конца.

— Сойдут с тебя оковы грешника, и будешь прощен после пера Гесса, – прозвучало в тот самый день в сияющей пустоте. Для Орхимея, выросшего в старом мире, эти слова были загадкой. Кто или что такое Гесс? Метафора, понятная лишь Высшему разуму, или реальный артефакт, спрятанный в руках ангела из Царства Небесного? Осталось лишь гадать.

Пока он бродил по окраинам человеческого мира, находившего в его сне, Небо изменилось. Новые ангелы больше не имели истории, не имели шрамов. Они рождались из искр чистого света, холодные и безупречные. Они не знали Орхимея, а Орхимей не знал их.