Сон Соль. Перекрёсток миров

Ключ к небу

Утро началось, как и все предыдущие. Тот же синий сигнал на стене. Та же тёплая одежда, приготовленная с вечера. Тот же запах корицы и чая, ползущий из кафе.

Но что-то во мне было иначе.

Сны, как обычно, ускользнули. Но в этот раз они оставили след – едва уловимый, как шлейф духов на ветру. Мне казалось, будто во сне я разговаривала на языке, которого никогда не учила. Но понимала каждое слово.

Тень. Ветер. Голос. Имя. Итидзё.

– Что же тогда случилось? – прошептала я в потолок, как будто оттуда могла получить ответ.

Он конечно же не пришёл.

Я провела рукой по лбу и встала. Новое утро начиналось, и вместе с ним в груди поселилось новое беспокойство – вязкое как туман.

Я неспешно оделась. Накинула рубашку, штаны. Всё как всегда. Но ноги шли к кафе как будто сами, без моего участия.

«Звёздочка» уже дышала своей размеренной жизнью. Звенели ложки, жужжала кофемолка, в колонках негромко играл старый джаз с хрипотцой.

Сэхи мелькала между столиками. Наль полировал стойку, словно собирался видеть в ней своё отражение.

– Доброе утро, – сказала Сэхи, улыбаясь. – Садись. Сейчас принесу что-нибудь тёплое.

Я села за уголок у окна. Было светло, но внутри всё оставалось серым.

Сэхи поставила передо мной поднос – рисовая каша, сладкие бобы, чай.

– Ты словно вся… не здесь, – тихо заметила она.

– Я думаю о небе, – призналась я. – Почему его боятся? Что там?

Сэхи на миг замерла, потом только выдохнула, но ничего не ответила. Она молча ушла к стойке.

Ответа я так и не получила.

Весь день прошёл словно в дымке. Посетителей было много. Некоторые – знакомые. Другие – новые лица.

Женщина с венком из сухих цветов, которая пела себе под нос стихи.

Пожилой мужчина, писавший на салфетках уравнения, будто проверял точность пространства.

Кто-то приходил только послушать музыку. Кто-то – просто быть.

А я всё смотрела в окно, отказавшись сегодня помогать, сославшись на плохое самочувствие.

И ждала, не зная чего.

Вечером, когда кафе выдохлось и фонари за окном зажглись мягким янтарным светом, я заметила Хван Каён. Она сидела в дальнем углу, как старая кошка, которая всё видит, но делает вид, что спит.

В руках – крепкий чай. В глазах – усталость вечности.

Я подошла.

– Можно?

– Если не будешь про аренду, – пробурчала она не глядя.

Я уселась рядом. Мы молчали какое-то время.

– Я всё думаю… про небо, – решилась спросить я. – Оно кажется... живым. Но почему?

Каён посмотрела на меня.

Её взгляд был не суров, как обычно, а пустой и глубокий, как старое озеро, которое видело, как умирают деревья.

– Потому что оно живое, – ответила она. – Небо Одумгиля – это не небо. Это прослойка. Граница. Перекрёсток. Космос, забывший, кто он. Некоторые называют его Зеркалом. Некоторые – Пастью. А некоторые просто не смотрят туда.

Она сделала паузу, отпила чай.

– Там, наверху, ничего не лжёт. Там – только правда. Но никто не говорит, что ты её выдержишь.

Я сжала ладони на коленях.

– Как найти ответ?

Каён посмотрела на потолок, будто там уже открылась трещина.

– Разгадки никогда не лежат на поверхности. Они там, где пересекаются небо и земля. Где звёзды заглядывают в окна, и никто не знает, свет ли это или взгляд. И если хочешь узнать, что случилось, иди туда, где не задают вопросы, а только наблюдают.

И тогда я поняла.

Обсерватория.

Место, где небо ближе, чем кажется. Место, где, возможно, я увижу то, что было скрыто. И пойму, что случилось в ту ночь. С Итидзё. С собой.

Я резко встала.