Сон Соль. Перекрёсток миров

Кто я

Я сидела на крыше обсерватории, обняв колени, прислонившись спиной к старой кирпичной трубе, будто надеясь, что она удержит меня от распада. Под ногами – скрип пыли и камней, над головой – небо, слишком глубокое, слишком живое, чтобы быть просто небом. Оно шевелилось, как тёмная вода, в которую вот-вот упадёт камень. Оно было полно дыхания. И в этом дыхании я чувствовала взгляд.

Я смотрела вверх, прямо в его сердце.

И, словно откликаясь, оно смотрело в ответ.

– Кто я? – прошептала я. Голос исчез в высоте, будто не звучал вовсе, а просто родился и растворился.

Мир вокруг дрогнул.

И исчез.

Тьма окутала меня.

Она не пугала. Она была мягкой, как плед детства, как тепло закрытых глаз. Это была не пустота – это было пространство до формы. И в этой тьме я услышала, как бьётся что-то живое. Не сердце. Воспоминание.

Оно капало, как дождь по карнизу.

Шорох шин по мокрому асфальту.

Мелодия издалека.

И голос… мой.

Но не тот, что сейчас.

И вдруг я увидела – передо мной был Сеул.

Тот самый. Настоящий. Родной.

Я стояла на мосту у метро Хапчжон, где пахло кофе, уличной едой и скоростью. Люди бежали, неся свои утренние заботы. Автобусы скрежетали по остановкам. Над головой – реклама, объявления, бесконечные экраны. Всё это было таким привычным, но в то же время чужим.

И я увидела себя.

Будто не из этой жизни, а из прежней.

Строгая. Прямая спина. Волосы убраны в хвост. Планшет в руках. Ровная походка. Она ни на кого не смотрела. Она шла. Уверенно, в крошечной броне из рутины.

Я пошла за ней. Невидимая. Никакая. Только зрение и память.

Она вошла в здание «Celestial Dynamics». Блестящий холл. Металлические стойки. Пропуск. Подписанный бейдж на груди. Она работала в отделе космической навигации – искала пути среди звёзд, но не замечала, как теряет путь внутри себя.

Всё в её мире было точно. Чётко. Без ошибок. Но ни одно из уравнений не могло объяснить, почему в груди сжимается, когда выключается экран.

И вот наступал вечер.

Она шла домой. К себе. В квартиру, где каждый предмет стоял строго по линии, но ни один не имел души.

Свет. Чайник. Тишина.

И фотография.

На ней – он.

Отец.

Он обнимал её за плечи, смеялся, глаза щурились от солнца. Он был светом. Корнем. Музыкой дома.

Теперь он был только на фото.

Она села на пол, как девочка, и вдруг, без звука, стала плакать. Плечи дрожали. Но она не всхлипывала. Это были слёзы без крика. Как будто внутри обрушилось всё, но наружу выходило только молчание.

Я стояла рядом. И чувствовала, как тонка грань. Как легко всё сломать. Как легко потеряться, когда больше не к кому идти.

И я поняла.

Вот когда это началось.

Не в момент потери. А в момент, когда она перестала делиться ею с миром.

Она замкнулась. Ушла в цифры. В расчёты. В графики. Она стала смотреть в небо, как в дверь, из которой никто не возвращается.

И однажды не вернулась.

Я прошептала:

– Я помню теперь…

И тогда всё исчезло. Исчез Сеул, исчезла улица, исчезли дома, исчезла та девушка.

Осталась я. Посреди пустоты.