Сон в алую ночь

Часть 3

Пока Маша лежала в палате, София приходила к ней каждый день. Конечно, в палате девочка была не одна, с ней вместе еще находились трое детей: Катя, Лена и Света. Кате было одиннадцать лет, и она лежала с переломом обеих ног, ей уже сделали операцию, но даже на первичную реабилитацию нужно время; Лене было десять лет – самая младшая в этой палате, лежала с черепно-мозговой травмой и переломом левой руки, у девочки были частые головные боли, и она не любила, когда в палате громко разговаривали, смеялись или кричали, что случалось, конечно, редко, но все же случалось. Светлане было тринадцать лет – она была самой старшей девочкой в этой палате, и лежала с переломами правой ноги и правой руки, ей также уже сделали операцию, дело было за молодым и сильным организмом. Кроме Маши другие девочки прекрасно помнили, кто они и почему сюда попали.

Когда случилась авария, их школьный экскурсионный автобус возвращался из Петергофа по кольцевой дороге в Калининский район города Санкт-Петербург. На экскурсии они были тремя классами из одной школы, поэтому девчонки друг друга знали. В аварии со школьным автобусом погибла только экскурсовод, женщина сорока пяти лет, прикрепленная к их школьным классам, другие, включая водителя, были живы, но получили травмы различной степени тяжести. От каждого класса было по два учителя, а также среди сопровождающих были родители Светланы – Ирина и Рустам Аверины, актеры известного Александринского театра драмы, ныне пребывавшие в недолгом отпуске, поэтому они и вызвались сопровождать детей. Сами они также получили травмы средней степени тяжести, но через две недели были отпущены домой, в больницу они каждый день приходили навещать свою дочь Светлану. Так и сегодня они проведали дочку и принесли ей множество фруктов и сладостей. Аверины подолгу сидели в палате, рассказывали много интересных историй из жизни их театра. Правдивыми ли были эти истории, девчонки не знали, но им было интересно слушать взрослых, особенно их забавные и неповторяющиеся истории.

Катю также навещали ее родители с самого первого дня, помимо сладостей иногда приносили ей карандаши, фломастеры и новый альбом для рисования. Катя любила рисовать. В основном природу, но сейчас она рисовала их палату. Свой рисунок пока держала в секрете, потому как трепетно относилась к работе, боялась сделать некрасиво, а что еще хуже – не очень правдиво.

Лену навещали ее мама и бабушка, а отца своего Лена не знала. У Лены не было переломов ног, поэтому она часто прогуливалась в коридоре, другие девочки завидовали, но терпеливо ждали своего выздоровления.

Только никто не навещал Машу – никто, кроме медсестры Софии. Маша ее называла тетей Софой, но другие девочки не понимали этого. Светлане более всего не нравилось, что Маша называет медсестру своей тетей, однако негодование по этому поводу пока держала при себе.

В соседней палате лежали пострадавшие в той же аварии мальчишки, которые были в том же школьном автобусе. Двое из них, у кого не было переломов ног, Саня и Кирилл, иногда заходили к девчонкам в палату, рассказывали анекдоты, но когда их самоволку замечал медперсонал, то принимал меры, и мальчишек сопровождали в их палату, повторяя, что забота о них не отменяет для них дисциплины.

Наиболее задорным из мальчишек был Саня, он же всегда инициировал визит в палату к девчонкам. Ему было уже тринадцать лет, а Кириллу только через месяц должно было исполниться тринадцать. Ребята из одного класса, в котором также училась Света. Сане она нравилась, только он молчал об этом, всего лишь улучал каждый момент, чтобы показаться перед ней, привлечь внимание. Вот и походы в палату к девчонкам под предлогом их проведать были для него всего лишь поводом повидать Свету.

Кирилл более серьезный мальчик, переживал за ребят, за девчонок, ему хотелось, чтобы вся эта история с аварией скорее закончилась и забылась, чтобы скорее прошло это время в больнице и жизнь смогла продолжаться дальше. Из-за происходящего Кирилл редко улыбался, иногда только, чтобы поддержать друга и одноклассника, когда тот «травил» анекдоты в палате или давал свои выступления для девчонок.

Саня любил играть различные роли. Один раз он проник в кладовую больницы медперсонала и позаимствовал пару халатов. Кирилл отказался принимать участие в его спектакле, но друга не сдал, а Саня надел халат и решил сыграть роль медбрата. Он зашел в таком виде к девчонкам и важной походкой прошелся по палате вперед-назад, потом произнес:

— Так-так-так, пришли ваши анализы, милые дамы… И результаты, скажу я вам, неутешительные. Ах, ох, ух! Придется вам задержаться здесь еще на месяц…

Девчонки сразу узнали этого повесу, едва сдерживали смех, им было интересно наблюдать за этим представлением. Маша тоже узнала Сашу по голосу, хоть он и пытался его изменить.

— Сашка, это ты? – вдруг спросила Маша, пытаясь понять, что он делает.

— Я вам не Сашка, уважаемая Мария… Как вас по батюшке?..

Впрочем, к чему этот официоз?! Вам я назначаю еще двадцать уколов внутримышечно! Вот так вот!

Катя и Света заливались смехом.

— Потише, пожалуйста! Тише, у меня голова болит! – просила Лена.

Сашка примолк, потом сказал, но уже почти шепотом:

— А вам, Леночка, я прописываю анальгин!

Сашка собрался уходить из палаты, как проведать пациентов зашла медсестра. Сегодня у Софии был выходной, и дежурила ее коллега – Татьяна Викторовна. Она была более строга ко всем пациентам, особенно к детям, и ей не понравилось, какой номер учудил один из ее подопечных – Сурков Александр. Другие дети дали ему прозвище Сурок, но чаще обращались к нему по имени. Однако в данной ситуации девчонки не преминули озвучить его прозвище:

— Сурок, не твой сегодня день! – крикнула ему Света, когда Сашу выводили из палаты.

— Приходи в день Сурка! – добавила ему свое пожелание Катя.

Лена, обхватив руками голову, ждала, когда этот балаган закончится.

Время шло. Маше уже сняли повязку с глаз, продолжали давать глазные капли, но должного эффекта все не было – зрение к ней так и не возвращалось. Теперь у нее перед глазами была молочно-белая пелена, в которой она могла различать только тени – так она видела людей или большие предметы. Несмотря на то, что она уже могла не только стоять, но и ходить, делать ей это было трудно еще из-за проблем со зрением. Теперь слух, обоняние и осязание стали основными сенсорными способностями для Маши. Она старалась ко всему прислушиваться, запоминать звук, умела хороша различать запахи, даже слабые – ее обоняние значительно усилилось, еще она запоминала и различала прикосновения. По одному прикосновению могла понять, кто перед ней, если уже раньше имела контакт с этим человеком. А тетю Софу Маша узнавала еще по шагам в коридоре.