Сон в летнюю ночь

10

Глава 10

Утром Марагрез вместе с молоденькой девочкой послушницей зашила ворот разорванного аббатом платья.  Помощница была совсем ребёнком, чуть старше Ережбер. Она вполне удовлетворилась расскзом, что платье старое и ветхое. К тому же Марагрез сразу же после пробуждения вставила в платье новые шнурки… Точнее, не новые, а снятые со второго платья. Через час работы её единственное выходное платье стало выглядеть, как новое. Возможно, никто ничего и не заметит.

Хотя аббат сообщил Марагрез о необходимости явиться во дворец, ей пришлось чуть ли не до полудня ждать появления официального вестника. Герольд был таким важным и нарядным, что она едва не рассмеялась. Послание было запечатано и упаковано в кожаный футляр с гербовым тиснением. Оказалось, прочитать полагалось в присутствии посланца, чтобы дать ему ответ, который он немедленно передал бы канцлеру, достопочтенному герцогу Вазилу.

Герцогу Вазилу?

Марагрез быстро прочитала приглашение. Так и есть, канцлер, хранитель государственной печати, верная рука короля, герцог Мистрейский Вазил приглашал её навестить его во дворце, дабы выразить ей своё почтение и обсудить важные вопросы.

— Простите, вы уверены, что герцог Вазил велел доставить это послание мне? — на всякий случай уточнила Марагрез.  Глупый вопрос, в письме значилось именно её имя. Но всё же…

— Именно вам, — посланец оглянулся на стоящего вдали аббата Римберта и, коснувшись пальцами своего берета, ушёл.

— Вы сказали, что меня хочет видеть король, — Марагрез растерянно повернулась к подошедшему аббату. — Но теперь мне надо идти к герцогу.

— Я ничего об этом не знаю, — аббат перечитал письмо. — Похоже. Король всё-таки не решился встретиться с вами лицом к лицу.

— Он никогда не был трусом. Отца можно обвинить в чём угодно, но не в трусости.

— Люди меняются. Ваш отец расправился с вашей матерью и другими, так сказать, жёнами, каждый раз обвиняя их в обмане себя. Чем это может быть, нежели трусостью?

Марагрез сжала губы.

— Я должна явиться к Вазилу. Он… всё такой же?

Аббат кивнул.

Марагрез отвернулась в сторону. Герцог Вазил её пугал. Он служил хранителем печати ещё её бабке. Значит, он выполняет волю королей уже тридцать лет. Он сначала участвовал в суде над её матерью и подписал решение о признании её незаконной, потом казнил мать Ережбер… Он безжалостный человек, который выполняет любую волю короля.

— Не показывайте герцогу Вазилу своих эмоций, — тихо сказал Римберт. — Он пустая машина, которая выполняет волю короля. Возможно, поэтому ваш отец и поручил ему… поговорить с вами.

— Он меня ненавидит.

— Он вас не ненавидит. Он никого не ненавидит. Ему просто на всех наплевать.

— Мне от этого не легче.

— Но он и не желает вам зла.

— Однако, это никогда не останавливало его, чтобы причинить его мне.

— Не показывайте ему свои эмоции, и он не сможет вас ранить.. Я прибуду во дворец следом за вами и буду ждать вас около зала печатей.

— Вы ничем не поможете мне.

— А вы ни на что не соглашайтесь, ничего не обещайте и не отвечайте на вопросы.

— Вам легко сказать. Вы живёте в этом осином гнезде и привыкли ждать ото всех удара, — Марагрез убрала послание в футляр. — А я — деревенская дурочка, а не принцесса. К тому же ещё безумная.

— Это не безумие.

— Откуда вы знаете?

— Я утром посоветовался с несколькими врачами, не раскрывая вашей личности. Они сошлись во мнении, что ваша болезнь не вызвана душевным расстройством.

— Буду молить Мату-Ине, чтобы это оказалось правдой, — Марагрез вздохнула и коротко улыбнулась. — Мне пора во дворец, верно?

После начала своей болезни, о которой никто не объявлял, но о которой все знали, король покинул королевский дворец рядом с обителью Святой Иллеи, и переселился в небольшой загородный дом над рекой Серебряной, что впадает в залив чуть в стороне от столицы. Советники, хранители печати, казначей и герцогский совет переместились в старинный Майденский дворец на берегу той же реки, но выше по течению. Марагрез тут никогда не бывала. Двухэтажный дворец был построен её прапрабабкой, а до неё тут стоял дом ещё более древнего короля. Говорили, что внутри кирпичной капеллы остались ещё стены дома, в котором останавливалась святая Кинереси перед своим походом. Дворец вырос вокруг этих руин. Он был похож на кособокого зверя, лежащего на пузе и ощетинившегося сотнями дымоходов и шпилей.

Чтобы она быстрее добралась до дворца, Римберт дал ей автомобиль. Марагрез хотела отказаться, но не нашла достойных причин, кроме своего страха и отвратительного запаха от этой самодвижущейся машины. Как она уже успела увидеть в Асуе, ныне все старались ездить именно на этих жутких на вид агрегатов. Ережбер как-то рассказывала ей, как именно они движутся, но Марагрез ничего не поняла. Она вообще не одобряла всех этих модных новинок. Коляска, которую тянули не понятные живые лошади, а какой-то «мотор», и радио, телефон… Как можно говорить через медную верёвку? Что там может передавать голоса людей, кроме демонов? Электричество? А кто его видел, это электричество? Как может молния или искра от одежды сотворить такое? Марагрез не верила в россказни про «электричество», но раз Римберт утверждал, что никаких демонов в телефоне и телеграфе нет, то она ему верила.