Сон в летнюю ночь

12

Марка лежала на кровати и обнимала подушку. От жара пересохло горло и губы, веки набухли и слипались, стало трудно дышать. Свет солнца падал прямо на стену над её кроватью, и от него болели глаза.

— Попей, золотце, — ласковые руки убрали волосы со лба и приподняли её голову над подушкой. Марка с трудом поймала губами поднесённую чашку и сделала глоток. Она жадно выпила всё до последней капли, но облегчения питьё не принесло. Она упала обратно на подушку. Те же белые руки поправили одеяло.

— Как она? Лучше? — голос наставника Гиттервальда срывался от волнения. Марке даже стало его жалко.

— Пока так же.

— Что же это за проклятие! — её лоб накрыла большая  тяжелая ладонь. Наставник гладил Марку по голове, и она поворачивалась вслед за ним. Его рука была удивительно прохладной.

— Почему  лекарство не действует?!

— Должно подействовать, вот-вот. Она его только-что выпила.

— Рею и Дивлету уже лучше! А эти двое горят!

— Как Витт?

— Так же. Ан, я так больше не могу!

— Успокойся, ты её напугаешь.

— Я сам уже напуган, знаешь, как? Почему все четверо-то?!

Марке стало жарко. Она потянула на себя простыню и попыталась перевернуться.

— Посмотри, что с ней, — наставник взял её на руки и сел с ней на кровати. Марка прижалась к нему. Наставник был прохладным, от него пахло лекарствами и немного табаком. Он тихо бормотал на ухо слова колыбельной и покачивал её из стороны в сторону. Марка уткнулась лицом ему в плечо и замерла. От жара веки слиплись, открывать их было тяжело, да и не хотелось, словно тогда пропадут и прохладные руки, и колыбельная на ухо.

— Успокойся. Ей сейчас станет лучше, я знаю.

— Да что ты знаешь!

— Видишь, на лбу испарина. Сейчас будет лучше, поверь.

Марка действительно почувствовала, как её раскалённое тело стало немного остывать. Наставник положил её обратно на кровать и накрыл тонкой прохладной простынёй. Марка с трудом раскрыла веки. Анвель сидела рядом с Виттом у соседней кровати и пыталась его напоить лекарством. Марка вздохнула и закрыла глаза. Раз ему тоже дали лекарства, то всё будет в порядке. Наставник ещё несколько раз погладил Марку по голове, поцеловал в лоб и отошёл к Витту.

Зато вернулась Анвель и снова дала ей воды.

— Как ты?

— Плохо… Ан, почему я болею?

— Потому что не ела кашу, вот почему.

— Не правда. Мы из школы шли без шапок, хотя старик велел идти в них.

— Не называй Гила стариком, — устало вздохнула Анвель. — Он не старый.

— А ты — старуха, — Марка зачем-то хихикнула.

— Я сейчас обижусь и перестану тебе сниться.

— Прости пожалуйста, — Марка протянула руку, и Анвель взяла её ладонь в свои. Марке даже стало немного жалко, что это сон. Нет, болеть она не хотела. Тогда они действительно были маленькими дураками и решили назло старику снять шапки  и шарфы зимой. А потом, когда все четверо слегли с пневмонией, навсегда разучились не слушаться. Но вот вернуться в детство, когда мир ограничивался школой, домом и постоянным брюзжанием наставника, было бы очень неплохо. — Ан, почему мне снится, как я болею?

— Откуда я знаю? — проворчала оракул. — Это твоя голова. Откуда я знаю, что в ней делается.

— Моя?  Хм. Значит, я могу тут делать всё, что захочу? — Марка представила, как жар спадает и действительно, стало легче. Она перевернулась на бок и прижала к лицу ладонь пока ещё не-Оракула. — Ан, ты мне просто снишься или правда явилась ко мне во сне?