Сон в летнюю ночь

XIV. Санкт-Петербург, ноябрь 1740 года

Анна Леопольдовна всегда была добра и чистосердечна, но при правлении Анны Иоанновны при дворе не замечали тихой мечтательницы. Однако после переворота восьмого ноября принцесса оказалась в центре всеобщего внимания, и теперь всё, что бы она ни делала, внимательно оценивалось. Указы о полной амнистии и о содержании нищепитательных домов, освобождение от каторжных работ кандальных людей, введение особого чина ­– рекетмейстера – человека, принимающего жалобы от челобитчиков всех сословий – все нововведения Анны Леопольдовны говорили о милосердии молодой правительницы. И изо всего этого окружающие быстро поняли: от государыни-правительницы можно не ждать казней и ссылок, а значит, следует без опаски требовать для себя наград и званий.

Как ни была равнодушна Виктория к дворцовым событиям, но даже её поразили каскады торжеств, начавшихся после свержения Бирона. К принцессе Анне Леопольдовне, которая теперь именовалась благоверной государыней-правительницей великой княгиней всея России, примчались с поздравлениями те же царедворцы, что три недели до этого присягали на верность Бирону. Дальнейшие события иначе как «раздачей слонов» Виктория определить не смогла. Благодеяния щедро сыпались на всех без разбору: принц Антон получил чин генералиссимуса всех сухопутных и морских сил и стал подполковником Конной гвардии, сохранив шефство и над Семеновским полком. Фельдмаршал граф Миних стал первым министром, граф Остерман – великим адмиралом, князь Черкасский – великим канцлером, а князь Михайло Головкин – вице-канцлером и кабинетским министром... Награждения падали на придворных, словно из рога изобилия, назначались невиданные прежде жалованья, вводились новые должности. В суматохе дворцовых перемен Анна Леопольдовна не забыла про Викторию Чучухину, и безродная шутиха покойной императрицы была пожалована званием камер-фрейлины с соответствующим годовым жалованием.

Новая ступенька карьерной лестницы озадачила специалиста отдела анализа и внедрения Центра качества и стандартизации. Вика сразу почувствовала на себе косые взгляды придворных: из загадочной провидицы она моментально превратилась в выскочку-самозванку, попавшую в фавор. И вот сереньким ноябрьским утром за шахматной игрой новоиспеченная камер-фрейлина Виктория Чучухина и адъютант лейб-гвардии Измайловского полка Сергей Афанасиевич Мальцев обсуждали неожиданный список назначений. Они сидели за шахматным столиком в покоях парадной анфилады, мимо сновали придворные, но на эту пару никто не обращал внимания. Все во дворце привыкли к их приятельству, привыкли настолько, что даже не сплетничали про эти отношения.

– Сергей Афанасьевич, мне кажется, что этот стартап Анна Леопольдовна абсолютно не продумала, – Виктория переставляла пешку.

Вике было легко с Мальцевым: не надо ничего объяснять, растолковывать. Как он угадывал значение произносимых Викторией фраз, понять невозможно, но их оживленные, им одним понятные беседы длились часами.

– Вы, Виктория Робертовна, про расписание о пожалованных толкуете? – Мальцев, хитро прищурившись, выдвинул ферзя.

– Да не только. Я о ротации кадров в целом, – Виктория внимательно смотрела на шахматную доску.

Словосочетание «ротация кадров» Мальцев не совсем понял, но по тону почувствовал – новшества Виктория Робертовна осуждает.

– Опасаюсь, что слухи о приезде в Петербург графа Линара могут подтвердиться, – Мальцев покраснел, нехорошо пересказывать досужие пересуды, но уж очень вероятен приезд фаворита. Во дворце который день шёпотом обсуждали, что новая правительница пригласила ко дору свою первую любовь – саксонского посланника Карла Морица Линара.

– А прикольно будет: тётка с Бироном на троне сидела, племянница – с Линаром.

– Виктория Робертовна, Вы что такое говорите! В чём, как Вы называете, «прикольно»? То, что Анна Леопольдовна, будучи супругой герцога Брауншвейского, на глазах у всех позволит этот адюльтер?!

– Тут согласна: это фигня получится, – Виктория нахмурилась. – Невооруженным глазом видно, что здравый смысл отключен или находится вне действия сети. Прямо хоть от власти её отстраняй.

– Полагаю, князь Соболевский-Слеповран эту мысль Вам подсказали, – небрежно произнес Мальцев, но фигуры на доске не сдвинул, замер в ожидании ответа.

– Господи, дался Вам князь. Ходите давайте – Ваш ход!

Но Сергей Афанасьевич не успел сделать ход конем, поскольку в гостиную вбежал паж Анны Леопольдовны:

– Госпожа Виктория, Вам срочно Ея Императорское Величество велит к ним пожаловать.

Вика неохотно поднялась: ну вот, доиграть не дали – срочно чего-то надо пророчить. А она ведь почти что выиграла.

В кабинет новой правительницы вместе с Викторией вошел только назначенный великий адмирал Остерман.

– Иван Андреевич, я Вас не приглашала, – Анна Леопольдовна недоуменно посмотрела на вошедшего.

– Я много времени не заберу, Ваше Императорское Высочество. Вот тут я кое-чего набросал пером об различных инфлуенциях и конъюнктурах европейских дворов, посмотрите на досуге, а я попозже загляну.

– Хорошо, посмотрю, – тут же согласилась принцесса.

Но Остерман не унимался:

– Я Вам, Ваше Императорское Высочество, еще одиннадцатого числа о чужестранных послах записочку подал, когда сподобитесь ознакомиться?