Сон в летнюю ночь

XVI. Санкт-Петербург, 14 июля 1741 года

Граф Карл Мориц Линар прибыл Санкт-Петербург и поселился по соседству с Летним дворцом – резиденцией Анны Леопольдовны. Граф был официально принят при дворе и вскоре назначен обер-камергером, был пожалован орденами Андрея Первозванного и Александра Невского. Поскольку всё новые и новые милости изливались на графа ежедневно, то все заговорили о нём как о фаворите правительницы и, видя в нём нового Бирона, спешили завести с Линаром дружбу, оказать знаки внимания, преподнести подарки… Линар, хотя и питал тайные надежды на удачу, такого успеха от поездки в Россию никак не ожидал. Немного освоившись в Петербурге, саксонский посланник начал принимать участие в жизни государства, интриговать и давать советы Анне Леопольдовне, а та с радостью им следовала. Ситуация становилась особенно неприятной из-за принца Антона Ульриха. Супруг Анны Леопольдовны присутствовал на всех заседаниях военной коллегии, вносил предложения для обсуждения в Сенате, лично отбирал солдат и офицеров, инспектировал строительство новых казарм, именно по его инициативе в гвардейских полках впервые были созданы полковые госпитали. Но реальной власти Антон Ульрих не имел, поскольку Анна Леопольдовна по-прежнему не считалась с мнением супруга, единственными её советчиками относительно ведения государственных дел были Юлиана фон Менгден и Карл Мориц Линар.

Викторию Чучухину дворцовые интриги нисколько не волновали – не до того. В конце весны, перед Пасхой, произошло важное для Вики событие – Слеповран овдовел. Жили супруги Слеповран-Соболевские много лет поврозь, княгиня столицу не любила, жила в имении под Москвой, была слаба здоровьем и мечтала о монастырской обители. Похоронив супругу, Роман Матвеевич надел траур, но больше в его жизни ничего не поменялась. Зато для Виктории известие о смерти княгини Соболевской-Слеповран означало очень многое, оно буквально перевернуло Викино сознание. Ей стало необходимо выйти замуж за Слеповрана. А почему бы и нет? Пуркуа па, как говорит Мальцев. Да, она не родовита, но мать цесаревны Елизаветы вообще была прачкой, а вполголоса поговаривали, что и полковой шлюхой, однако царь Петр на ней женился, а Вика всё-таки в камер-фрейлины пожалована, конечно, она не первая, но и не последняя по придворной номенклатуре, да и шлейфа любовников, как Екатерина Первая, не имеет... Едва только у Виктории появилась матримониальная цель, отношения со Слеповраном, и прежде нервно-напряженные, стали вовсе невыносимыми: Виктория намекала, Слеповран злился, они ссорились, потом странным образом мирились. Но за годы романа с Вуколовым Вика так привыкла чувствовать себя незаслуженно обиженной, что, оказавшись в привычно психологически некомфортной ситуации, с увлечением начала страдать, то обвиняя Слеповрана, то оправдывая его.

После возмутительной сцены на мызе – именно таким образом, прожив год при царском дворе, Виктория Чучухина стала теперь выражаться – настроение Вики колебалось подобно маятнику Фуко. Конечно, с ней нельзя так обходиться, она как личность… Впрочем, может, Роман обиделся на незаслуженное обвинение, ведь цесаревна Елизавета Петровна могла просто заехать – охотилась в отъезжих полях и заехала… Спустя месяц пребывания в обиде между Викой и Соболевским-Слеповраном произошло примирение, затем новая ссора, потом опять возобновление встреч.

Как-то очень быстро прошла зима, пролетела весна, и наступило лето, второе лето Виктории Чучухиной в восемнадцатом веке. Лето – это много-много солнца, клубника, хорошее настроение, конец депрессиям, красивый загар и бесконечная радость. Но здесь загорать категорически воспрещалась – лицо потеряет белизну, а значит, и привлекательность, и радость ощутить в полной мере не получалось – проблемы сыпались, как из рога изобилия.

Солнечным июньским днем Вика гуляла по Летнему саду вдоль Поперечного канала. Прогуливаться дамам в одиночестве было не принято, но ей дозволялось. Виктория любила эти аллеи: никто не мешал думать над проектом «Выйти замуж за Романа». Жаль, нет Интернета, наверняка, десятки психологов рассказали бы ей, как добиться цели, впрочем, выйти замуж за Вуколова психологи не помогли. Но всё равно очень жаль, что нет Интернета, даже погоду назавтра не узнаешь. За этими размышлениями Вику и застала Анна Леопольдовна.

Великая княгиня Анна Леопольдовна в сопровождении приближенных совершала предобеденный моцион. Она была на последнем месяце беременности, лицо её расплылось, подурнело, но глаза светились счастьем. Антон Ульрих, отец её детей, не допускался даже на половину дворца Великой княгини, зато рядом теперь всегда был блистательный Граф Карл Мориц Линар. Именно на его руку опиралась Анна Леопольдовна, совершая прогулку по Летнему саду.

– Как замечательно, Виктория, что мы Вас повстречали! – радостно зазвенел голос Её Высочества. Такой жизнерадостной до приезда графа Линара Анна Леопольдовна никогда прежде не бывала.

– Я тоже рада, – буркнула Виктория, неодобрительно взглянув на Линара. Как Вика ни старалась, никак не могла скрыть своего осуждения этих странных отношений: граф Линар был ей крайне несимпатичен.

– Вы почему невеселы? Что Вас печалит в такой прелестный день?

– Я не грущу, просто задолбалась улыбаться, – Виктория сделала реверанс, – и вся к Вашим услугам.

– Это прекрасно, – странным словечкам, слетающим с Викиных уст, Анна Леопольдовна научилась не придавать значения. – А мы спорили: если в снах нам является будущее, это знак предупреждения, чтобы нам помочь подготовиться и предотвратить, то чего мы боимся, или уведомление о неизбежном. Вам, Виктория, как никому из нас, ведом ответ.