Сон в летнюю ночь

XXVI. Рязанская губерния, Раненбург, 29 августа 1744 года

Август выдался на редкость холодным и дождливым, ехать куда-либо в такую погоду удовольствия не доставит, но это никого из арестантов не смущало – наконец они покинут неприветливые стены раненбургской крепости. Узники наскоро собрали свои скудные пожитки и готовились к новому путешествию. Что оно будет радостным, никто не сомневался. Должен же Господь внять их молитвам.

– Бог нас любит! – радостно восклицала Анна Леопольдовна, вспоминая слова Корфа: «Императрица о Вашей судьбе озаботилась и особливую милость явила».

Виктория удивленно посмотрела на принцессу: интересно, что же тогда происходит с теми, кого Господь не любит? Но озвучивать свой вопрос не стала, не до этого – Мальцев просил подойти за дровяной сарай, вот с ним она и обсудит, кого Бог любит. Верить в торжество милосердия у Вики не особенно получалось, надо было Брауншвейгам побольше голливудских фильмов про борьбу за власть смотреть, впрочем, они вообще кино не видели, даже это, с Кирой Найтли (как фильм называется, Вика забыла), но там точно такая же история была, и никто не раскаялся. Мальцеву надо будет этот фильм пересказать. Но до кино в разговоре с Мальцевым дело не дошло.

– Завтра прислугу здесь оставят и фрейлин, Вас тоже оставят, только Анну Леопольдовну с семейством за Холмогоры отправят. А Иоанна Антоновича – в Соловецкий монастырь, – оглянувшись, сообщил Мальцев.

– Как можно трехлетнего ребёнка без матери куда-то отправлять!

– Это не ребёнок, это свергнутый император, – голос понизился до шёпота. – Камер-лакей Турчанинов с товарищами замышляли переворот, собирались Иоанна Шестого из ссылки возвратить и возвести на престол по-прежнему.

– А Иоанн Шестой – это кто? – не поняла Виктория.

Мальцев изумленно посмотрел на Вику:

– Это сын Анны Леопольдовны, Иван Антонович.

– А первым кто был?

– Наверное, Иван Васильевич Грозный. Не об том речь, Вы понимаете, что заговорщики хотели Иоанну Антоновичу престол вернуть.

– И что? Вернут?

– Виктория Робертовна, чего с Вами? Кабы могли вернуть, его бы сейчас в Петербург отправляли, а не на Соловки. Заговор раскрыли, там много народу оказалось: и наши Измайловского полка офицеры, и даже преображенцы. Заговор-то раскрыли, но могут и новые захотеть императрицу низложить. Вот и решили Иоанна Антоновича подальше отправить. Видали, длинноносый с Корфом ходил? Это капитан Пензенского полка Миллер, он для сопровождения Иоанна Антоновича назначен, и конвой – двести солдат с заряженными мушкетами.

– Трёхлетнего ребёнка будут двести солдат конвоировать! Они там в Петербурге с ума посходили?

– Из предосторожности. Вдруг кто отбить попробует.

– Бред! Бредовый бред! Сергей Афанасьевич, а вдруг Елизавета ещё что-нибудь предпримет, чтобы конкурента устранить? Надо Ванечку спасать.

– Потише имя государыни говорите, – вновь понизил голос Мальцев. – Как спасти? Я же говорю, дести человек охраны завтра утром в крепость прибудет его забирать.

– Значит, сегодня действовать надо. Ведь это золотой мальчик, он уже «Отче наш», и «Богородице», и «Тараканище» наизусть бойко рассказывает, – «Тараканище» Вика произнесла с особой гордостью, ведь это она научила Ванечку тому немногому, что помнила наизусть до конца.

– Виктория Робертовна, это политическое дело, не надо туда соваться.

– Сергей Афанасьевич, Ваши отмазки неубедительны. Давайте проведем мозговой штурм – подумаем, что можно сделать.

Через час Виктория Чучухина постучалась к Анне Леопольдовне и сбивчиво объяснила, чтобы та собирала Ванечку, иначе его отнимут и отправят в Соловецкий монастырь.

– Мальцев право имеет везде ходить, он мимо караула Ванечку вынесет. И меня обещал из крепости вывести. Главное, мне отсюда на улицу выйти. Жаль, всем не убежать. У Вас вон Катенька, Лизонька новорождённая, да и проверяют Вас с принцем Антоном каждый час, чтобы на месте были. А Ванечка со мной побудет, пока это всё безобразие закончится. Должно же закончится когда-нибудь. Спишемся, и я Вам его привезу.

Каким образом и когда происходящее с ними могло закончится, в тот момент не думалось. Анна Леопольдовна, крестясь и причитая, достала холщовый мешок с жалким скарбом Российского императора.

– Виктория, я Вам верю, у вас дар, Вы знаете, что ждёт нас. Погодите, я разбужу супруга, чтобы благословил сына.

– Давайте и коменданта разбудим, а пусть ещё и часовые послушают, какая движуха у нас по ночам.

В крепости пленники жили под строгим караулом, но Анна Леопольдовна всё-таки привела Антона Ульриха, и он, что-то шепча, гладил по волосам спящего ребёнка.

В два часа ночи, после «вторых петухов», Мальцев ждал беглецов за конюшней. Он старался не думать, что стал заговорщиком похлеще Турчанинова. Виктории Робертовне до политических перспектив дела нет, она за жизнь ребёнка испугалась, но адъютант лейб-гвардии Измайловского полка Сергей Афанасиевич Мальцев понимал, что, спасая Иоанна Антоновича, он становится не просто бунтовщиком, а личным врагом самой императрицы. Однако твёрдый в своих правилах, на этот раз Мальцев поступал вопреки здравому смыслу. Что бы ни говорил ему рассудок, в душе он был согласен с Викторией, что нельзя везти в Соловецкий монастырь мальчика-императора, не по-христиански это получается.