Сон в летнюю ночь

XXVIII. Москва, Автозаводская улица, 11 июня 2020 года

Виктория Чучухина проснулась на следующее после своего Дня рождения утро в состоянии тяжелейшего похмелья. Болела не только голова, но ломало и крутило всё тело. А что было самым ужасным – Виктория начисто забыла события прошедшей ночи, пыталась хоть что-нибудь припомнить, но все попытки были напрасны. Когда уходил Карасев, она была слегка навеселе, а что пилось после, вспомнить было невозможно, словно кто-то стёр память.

В депрессивном состоянии Виктория зашла на кухню, где её ожидало новое открытие – вся посуда была перемыта и убрана – интересно, в каком состоянии она вчера убиралась? Или, может, Вуколов, храпящий сейчас на весь многоэтажный дом (собственно, от его храпа Виктория и проснулась), перемыл посуду, пока новорождённая в одиночку напивалась за праздничным столом. Но зачем ей надо было так пить и каким паленым алкоголем можно было так травануться, Виктория не могла даже и предположить. Неужели текила имела на неё такое влияние?

– Нужно принять таблетки, должны же существовать какие-нибудь антипохмелины. Вот только как добраться до аптеки…– вяло ворочалось в разламывающейся голове.

Виктория села у окна и автоматически открыла пачку сигарет – курить не хотелось, а глазам представилась неожиданное зрелище: исчез сделанный накануне маникюр. Куда делись длинные, кораллового цвета ногти? Виктория ошалело рассматривала свои коротенькие ноготки, силясь понять, как же надо было нажраться, чтобы ночью вломиться в квартиру к маникюрше Лене с требованием спилить шеллаковую красоту, и при этом утром совершенно ничего не помнить.

На кухню, красиво потягиваясь, вышел Вуколов:

– Ну что, пьяница-мать – горе семьи, – ухмыльнулся он, наливая воду в чайник.

– Валер, что тут вчера было?

– Твой День рождения.

– А чего я пила?

– Всё, что не успел спрятать.

– И с чего это я?

– От осознания тщетности попыток выйти за меня замуж. Так вот, я подумал – выходи, раз так замуж чешется, а то сопьешься, – Вуколов аккуратно мял в чашке ломтик лимона: он всегда пил чай с лимоном.

Виктория вновь достала сигарету, положила назад, достала другую, снова убрала… О чём она думала в эту звездную минуту, когда сбылось заветное? Всё, чего она хотела в течение последних пяти лет – это выйти замуж за Вуколова. Теперь мечта преобразилась в реальное предложение руки и сердца, и оказалось, что надо было для её воплощения всего-то лишь напиться до беспамятства. Виктория перебрала все сигареты в пачке, так и не проронив ни слова. Это было странно, ведь обычно она болтала без умолку, и никакая головная и прочие самые яростные боли не смогли бы заставить её выдержать паузу.

– Итак, в четверг идем в ЗАГС подавать заявление, раньше у меня не получится, – прервал молчание Вуколов.

А далее произошло, пожалуй, самое невероятное из того, что могло произойти в это удивительное утро:

– Валера, я не пойду за тебя замуж.

Кажется, не только Вуколов, но лежащая на подоконнике кошка Джуди и стайка рыбок в аквариуме остолбенели от этих слов. Ещё бы! И Джуди, и безымянные рыбки ежедневно слушали многочасовые телефонные обсуждения проекта подталкивания Вуколова к вступлению в брак. И вот, пожалуйста, такой пердимонокль! Хорошо, что попугай Ричард умер год назад, а то бы не сдержался пернатый и прокомментировал – он, правда, умел говорить только «Рича хороший», но тут, надо полагать, продемонстрировал знание пары-другой неожиданных слов.

– Я второй раз не позову, – Вуколов говорил спокойно, но красивые пальцы нервно завертели чайную ложечку.

– Правильно сделаешь.

– И почему такая перемена в планах? Исключительно из любопытства спрашиваю, – Вуколов напряженно выстукивал чайной ложечкой болеро Равеля.

– Потому что ты мне не близкий, не родной, и не сумел им стать за пять лет, точнее, не захотел. Ты не можешь быть на равных, для тебя это как проигрыш, поэтому тебе нужна такая дура, как я. Это не плохо и не хорошо, просто мне это не подходит, – Виктория сама обалдела от своей речи: никогда прежде она так не говорила.

Чайная ложка в красивой мужской руке жила самостоятельной творческой жизнью, а Вуколов, полуоткрыв рот, уставился на Викторию. Именно такое лицо было у Валаама, когда его ослица заговорила.

– Раньше ты почему-то считала иначе.

– Валера, я не знаю, почему до меня это только сейчас дошло. Я за тебя ещё вчера вечером мечтала замуж выйти, потому что не понимала, что это не жизнь, а наказание получится. Ведь я с тобой всегда буду не жить, а стараться баллы набирать, чтобы доказать тебе, что ты не ошибся в своем выборе. А ты на меня всегда плевать будешь, хоть женой я назовись, хоть кем, не потому что я на плевательницу похожа, а потому, что я тебе в другой роли не нужна. А рядом должен быть человек, с которым не в постели зашибись как хорошо и не в гостях приятно показаться, а с которым душе тепло. И я обязательно такого человека встречу, потому что не для наказания, а для радости создал нас Господь, и всё как надо в нашей жизни складывается и всегда идет только к лучшему, – откуда в памяти всплыла эти фраза, Виктория не могла понять, но, произнося её, почувствовала, что с каждым словом становится легче дышать, а боль и ломота медленно отступают.

Вуколов поднялся из-за стола, подошел к дверям, остановился и тихо, как никогда прежде не говорил, произнес: