Сон в зимнюю ночь, или Дракон не желает жениться

Глава 3 Маленькие радости

Обрывки странного сна то и дело всплывали в памяти. Я видела две прекрасные луны, заснеженный лес, таинственный замок. Жаль, что так и не смогла узнать его тайны. К несчастью, во сне могла лишь наблюдать.

Наверно, поэтому я сегодня была рассеянной. Поэтому и потому что дежурила вторую ночь подряд. Чувствовала себя как зомби. Отвечала невпопад. Хорошо хоть назначения не перепутала, и никто из пациентов не пострадал.

В обед взяла большой стакан американо без сахара, на полке в ординаторской нашла пакет с сухарями. Жить можно. Неплохо бы взять еду из дома, но кто бы ее приготовил?

Села на диван, вытянула ноги, сделала большой глоток, блаженно вздохнула. Хорошо!

Наверно, я задремала. Сказывалась многодневная усталость и порядком потрепанные нервы. Сквозь сон услышала, как открылась и снова закрылась дверь.

– Сашка, привет! Ты спишь, что ли?

Марьяна, коллега, которую я подменяла сегодня, принесла с собой морозную свежесть. Она и сама напоминала Снегурочку: высокая, стройная женщина в норковом полушубке, припорошенном снегом. Несмотря на то что она разбудила меня, сердиться на нее не получалось.

– Сплю…

– А я нет и тебе не дам! Вставай. Хычины будем есть.

Марьянины хычины я любила. С мясом или с картофелем и зеленью, они были одинаково хороши в горячем и холодном виде. Коллега пользовалась моей слабостью и регулярно подкармливала меня.

– С пылу с жару? – уточнила я.

– Почти, – улыбнулась она. – Сейчас разогрею, чайник поставлю. Чаю заварю. Бабушка передала и горные травы тебе тоже.

– Ой, лиса! – улыбнулась я в ответ. – Откуда ты такая взялась на мою голову?

– Откуда? Такая большая, а до сих пор не знаешь, откуда дети берутся?

Она громко рассмеялась. Как можно на нее злиться?

Я встала, сполоснула чашки, поставила на стол. Марьяна заварила чай в заварнике, разлила. Достала из микроволновки хычины. Мягкие, сочные, горячие лепешки таяли во рту.

– Ты волшебница!

– Станешь волшебницей, когда дома голодный муж и дети. С тебя, кстати, блины, тонкие такие, с дырочками.

– Не блины, а блинчики. Блины толстые. Их на дрожжах замешивают, а блинчики на соде с маслом. Я же не называю твои хычины чебуреками.

– Ну, ты сравнила!

Минут пятнадцать мы обсуждали тонкости кулинарии, делились секретами, смеялись над своими неудачами. Не знаю, почему, я вдруг спросила:

– Марьяна, ты в сновидениях разбираешься? Мне снится такой странный сон…

– Ммм? Там был загорелый красавец-мужчина?

– Нет, там был замок.

– Замок? Неинтересно. Если бы приснился мужчина, я бы тебе по Фрейду все растолковала, а так… Кто его знает?

– Знаю я твое “по Фрейду”. Так я и сама могу растолковать. Не знаю, он почему-то не отпускает меня. Весь день о нем думаю.

– Фрейд?

– Сон!

– Лучше думай о вкусной еде и красивых мужиках. Мысли материализуются.

Мы рассмеялись. Марьяна рассказывала о семье, о подготовке к праздникам. Взглянув на часы, она оставила вторую чашку чая и начала собираться домой.

– Я побежала! Спасибо, что выручила. Я у тебя в долгу!

Я махнула рукой. “Долги” коллега отдавала вкусняшками. Она отпрашивалась, когда приезжал кто-то из родных с Кисловодска. Они и так не сразу приняли русского зятя. О ночных сменах им лучше было не знать. Так Марьяна “берегла психику близких”, проводила с ними больше времени, а я зарабатывала деньги. И овцы целы, и волки сыты.

Пообедав или поужинав в три часа ночи, я разомлела. С трудом заставила себя встать с уютного дивана. Отправилась на обход. Проверила показания приборов, выключила свет в подсобке, пошла обратно. Взяла еще один стакан кофе, чтобы снова не уснуть.

В ординаторской зачем-то взглянула в зеркало. Оттуда на меня смотрела молодая изможденная женщина. Бледная, как моль, с тенями под глазами. Красотка, одним словом.

***

К утру я валилась с ног. Ночью у одного из пациентов случился сердечный приступ. Боролись за него всеми силами, вытащили едва не с того света. В такие моменты я начинала верить в чудеса и почти не жалела о том, что закончила медицинский.

Я медленно шла по коридору. Перед глазами все еще стоял образ замученной, невыспавшейся девушки, увиденный в зеркале. Зомби как есть.

– Кропоткина, зайдите к заведующей, – произнесла администратор, поставила “галочку” в ежедневнике и вернулась к прерванному разговору.

Я выдохнула и поплелась обратно. Издеваются они, что ли? Нарочно выбрали время, когда я почти ничего не соображаю?

Я постучала в дверь кабинета, вошла, не дождавшись приглашения.

– Марина Николаевна…

– Заходи, заходи. Из отдела кадров прислали приказ на отпуск. Формальность, конечно, но нужно расписаться. И вот еще заявление.

Заведующая протянула мне стопку листов, скрепленных скобами, и чистый бланк. Я, не глядя, расписалась в первом и уставилась на второй.

– А это?..

– Заявление. Отказываешься от отпуска, получаешь компенсацию. Все как обычно. Тебе нужны деньги, а мне рабочие руки в декабре.

Я села, взяла со стола ручку, покрутила ее и снова положила.

– Нет.

– Что? Не поняла тебя.

– Марина Николаевна, я два месяца кручусь как белка в колесе. Сплю, ем и работаю. Все.

Хотелось еще добавить “никакой личной жизни”, но это были мои проблемы, в которые я никого не хотела посвящать.

– Тебе деньги нужны.

– Нужны, но не такой ценой. От отпуска я не откажусь. Сколько мне положено? – я открыла приказ, листала, пока не нашла свою фамилию. – Двадцать один день, здорово!

– Кропоткина! – повысила голос заведующая. – Нарываешься!

– Нисколько. Как медработник, забочусь о своем здоровье.

Я отложила заявление и вышла. Разрыв со Стасом подкосил меня, но пора было взять себя в руки. Свет клином на нем не сошелся. Пора подумать о себе.

Я сбежала по ступенькам, на ходу застегнула пуховик. Три дня и я в отпуске. Отосплюсь, куплю себе новое платье, заведу аккаунт на сайте знакомств. Вероятность встретить в сети кого-то стоящего ничтожно мала, но почему бы не попробовать? Вдруг мой принц так же одинок и ищет меня?