Соната Любви и Города

7.1 Любовь

***

Чижик не отпускал меня больше часа. Я смогла уйти только после того как он заснул. Медсестра не обманула, она ждёт меня в коридоре. Спокойная, никуда не торопится, замерла, будто статуя.

Ну ещё бы, судя по её глазам, она давно умерла. Но кто-то поддерживает в призраке жизнь. И только зрачки, полные мёртвого тумана — фиолетово-голубых всполохов, — выдают в ней бессмертную душу.

Верховная рассказывала о подобных существах. Это духи Города, охраняющие Северную столицу.

Повезло мне повстречать одного из них. Очень повезло.

Мы переходим через двор в другой корпус. Опять под дождём.

Тут зелёные стены и белый пол, на котором отчётливо видны мокрые пятна от капель с моего зонта. И следы от обуви, которые оставляю только я.

— Операция ещё не закончилась. Посидите в коридоре, — кивает мне Ксения Григорьевна и уходит прямо в стену.

Я некоторое время смотрю на то место, где она пропала. Потом достаю сотовый и набираю Таню. Сестра не отвечает.

Меня разрывает на части. Хочется быть в трёх местах одновременно.

И я ещё не позвонила родителям, оттягивая этот разговор до тех пор, пока не выясню, что с Пашей.

Перед глазами стоит карта смерти в руках Анны, жуткая черепушка с улыбающимися зубами. Карта почти полностью чёрная, только белые кости контрастно выделяются на картинке.

Меня начинает колотить озноб. Прогулки под дождём не приводят к хорошим последствиям.

Я стряхиваю капли с сумки, с рукавов плаща, вытаскиваю салфетки и пытаюсь привести макияж в порядок.

Часы на стене оттикивают секунды так медленно, что за каждое движение стрелки я успеваю представить массу ужасающих вещей. От осложнения до летального исхода. И тут же себя одёргиваю. Мрачные мысли имеют свойство материализовываться.

Надо было остаться в палате у Саши.

Дверь напротив открывается.

Вышедшего мужчину подсвечивает яркий свет из коридора. Он хмурится и недовольно спрашивает:

— Что вы здесь делаете? Тут запрещено находиться! — Маска приглушает его голос.

— Рыжий Павел, как он? Вы его оперировали? — Я подлетаю к мужчине.

Тот хочет что-то сказать, но внезапно вздыхает. Тянет руку к моему лицу и стирает слезу с моей левой щеки.

Опешив, как будто в замедленной съёмке смотрю, как мужчина снимает маску с лица и улыбается.