Соната Любви и Города: Магия Ковена

3. Анатолий

Когда на пороге моей квартиры возникла Любушка, вся при параде и с бутылкой шампанского, я вообще ничего не понял и даже мяукнуть не успел, а она уже унеслась прочь. Только защитное поле, которое так старательно в четыре руки и пару лап навели родители совместно с Феофаном, дрогнуло.

Это же надо, как её пробрало!

Сама в квартире непонятных рифмоплётов держит. Мимо меня в больнице пролетает, как будто меня и нет вовсе. А тут взбеленилась при виде Машеньки.

Надо признать, что Машенька оказалась у меня дома случайно. Написала она сама, когда у меня планов на свободный вечер не было. Выяснилось, что я ей как-то обещал встретиться, но то ли забыл, то ли не посчитал нужным запоминать такую несущественную информацию.

А после ужина у родителей свободная и на всё согласная Машенька оказалась как нельзя кстати, чтобы заполнить пустоту моего вечернего времяпрепровождения и отвлечь от мыслей о неблагодарной Любушке.

И тут нате вам! Явление Любови Николаевны с шампанским!

Рифмоплёт её, что ли, отказался пить буржуйское шампанское, вот она ко мне и прискакала?

После такого её недолгого визита настроение продолжать вечер в компании Машеньки сошло на нет. Пришлось вызывать даме такси и отправлять восвояси.

В четверг я со всех сторон обдумывал ситуацию. И хоть по логике виноват я не был, совесть мучила и требовала разговора с Любой по душам.

Пятница. Восемь утра. Обычный рабочий день. Только дождина льёт, и порывами ветра сносит с ног. Самая та погода для езды на мотоцикле. И ведь когда выходил из дома, солнышко светило, и ничего не предвещало штормового предупреждения.

Вхожу в ординаторскую мокрый до трусов и злой до крайней степени озверения.

— Ого, — Борис удивлённо хлопает на меня глазами. — МЧС же предупреждало.

— Угу. Тебя, может, но не меня.

— Да три эсэмэски приходили. Дамбу вроде хотят закрыть, чтоб уровень воды отрегулировать.

Я вешаю куртку на вешалку и отряхиваю воду с волос, как пёс. Переодеваюсь в сухое.

— Вообще не понимаю, о чём ты. У нас в Кронштадте солнце светило, когда я выходил. Лепота, птички поют.

— И долго светило? — Боря с утра залился стандартными миллилитрами коньяка, поэтому благодушен. В его голосе не слышно сарказма и издевки, но я всё равно злюсь.

— До соседнего двора, — бурчу себе под нос, но Борис всё слышит.

— И чего не вернулся домой и не вызвал такси?

Я и сам теперь понимаю глупость собственного поступка и ощущаю, что вся ситуация с солнцем — подстава Города чистой воды. Но не признаваться же теперь.

— Пойду на обход. Окину взглядом вверенные мне владения.

Хорошо, что ещё во вторник пополнил свою «коробочку смелости» и сегодня досыпал мелочёвку, что заказываю в интернет-магазинах. «Коробочкой смелости» я называю заведённую в моём шкафу коробку с разными мелкими и не очень игрушками, книжками, раскрасками, мыльными пузырями и карандашами — всякой ерундой, одним словом, которая приводит болеющую детвору в восторг и помогает быстрее идти на поправку. А пакеты с леденцами без сахара всегда рассованы у меня по карманам халатов на всякий случай.

Детей я люблю и умею с ними договариваться. Поэтому и пошёл в детские хирурги, хотя мама настаивала на пластическом, папа — на андрологе или сексопатологе, Феофан на полном серьёзе предлагал ветеринара, но я мёртво стоял на своём.

Так вот, к «коробочке смелости» я прибегаю, когда вижу, что пациент совсем зачах в больничных стенах или когда предстоит операция и ребёнок боится. Отсюда, кстати, и пошло название коробки.

Сегодня я беру упаковку пазлов с феями для Маши, которая, отдыхая на даче у бабушки, умудрилась прыгнуть на металлический штырь и распороть ногу до кости.

В палату с Чижиком и Пыжиком (прозвища приклеились как-то моментально и крепко) приношу комиксы про Человека-паука. Еле выискал журналы с привычными картинками. Хотел даже себе оставить, но решил не жадничать.

— Утро доброе, Чиж-Пыж!

Пацаны идут на поправку, но в гипсе и в четырёх стенах больничной палаты дуреют и чахнут.

— Доктор! Доктор пришёл! А когда нас выпишут? — с порога вопят эти маленькие бандиты. — А мы сегодня молодцы! Кровь сдавали! Из вены! — Они тарахтят, как двуствольный пулемёт, я даже не различаю, кто из них что именно спрашивает. Паша кричит с кровати, а Саша носится от него ко мне и даже подпрыгивает на разворотах. Надо бы его выписать, но Татьяна просила повременить. Да и всё равно они всю палату занимают. — Домой хотим! На площадку! На батуты!

— А ну тихо! — Татьяна, их мать, уже не первый раз пытается угомонить пацанов, но безуспешно. Вот и повышает голос.

Ей самой тоже нелегко, всё-таки сотрясение мозга и ушибы. Авария тогда вышла впечатляющая: две машины столкнулись лоб в лоб, а вот третья, уворачиваясь от столкновения, выскочила на встречку и протаранила машину с Таней и сыновьями. Они ещё лайтово отделались. Могло быть хуже.

Я успокаиваю мальчишек, провожу стандартный осмотр, задаю вопросы, слушаю ответы и на Пыжике замечаю серые нити паутины. А я подумал, что во время операции тётя Ксюша всё потустороннее из него вытянула.