Соната неидеальной

Глава 1 Хватка

Я столько раз ошибалась. Не проходило и дня, чтобы не совершила ошибку. В этом неправа, там поступила неправильно, здесь сказала не то — или сболтнула лишнее. Ну и что теперь? Да, такая вот я. Но какой смысл быть всегда правым? Быть идеальным человеком, который даже зад себе правильно подтирает? Не в том ли смысл, чтобы каждый день доказывать себе и — в первую очередь — окружающим, что ты стоишь выше всех, что совершенен и не способен на ошибку? Не нравятся мне такие люди. Они, как по мне, всегда циничны, лицемерны и лживы в своей попытке превзойти других, доказать себе свою неповторимость и важность. Будто они идеальны, а все вокруг лишь меркнут на их фоне. Думаю, на таких людей существует только одна управа, пусть некоторые из них и не верят в неё. Бог рассудит, кто прав и чьи намеренья чисты.

В этом году октябрь в моём городе выдался несносным — то есть, как обычно, ужасно дождливым и депрессивным. Серьёзно, мне кажется, что осенью печалятся не только люди, но и сам город. Повсюду — серость мокрого асфальта, лужи, грязь. Да, дождь имеет свойство заканчиваться. Но когда он продолжает капать людям на мозги, то начинает неимоверно раздражать, наводить тоску — или вводить в предсамоубийственное состояние.

В один такой осенний денёк, скрываясь от проливного безумия под не очень крепким чёрным зонтом, я спешила домой. Воздух пах мокрыми листьями, прелой травой и бензином от редких машин. Дождь барабанил по козырькам подъездов, по карнизам, по железным крышам гаражей — и каждый звук был разным: где-то глухо, где-то звонко, где-то с противным металлическим призвуком. Сапоги хлюпали при каждом шаге. Вода будто искала любую щель: заползала за воротник, капала за шиворот, пропитывала носки ещё на полпути к дому. Ещё пятнадцать минут — и я окажусь в своей квартире: маленькой, съёмной, но сухой.

Свернув с улицы, я нырнула в старый переулок — хотела срезать дорогу. Меня потряхивало от холода и сырости. Ни пальто, ни сапоги не спасали; ноги иногда заплетались от онемения. Несколько раз я чуть не упала, пытаясь обойти лужи размером с целую асфальтовую дорожку — или то, что от неё осталось. Но в грязь лицом не ударила и прошла большую часть пути. Оставалось только обогнуть один дом и выйти к своему жилому комплексу.

Ноги уже совсем промокли. Пальто потяжелело раза в два от впитавшейся влаги. Волосы свисали мокрыми верёвками, слипшись друг с другом. Вид у меня был непредставительный. И всё из-за того, что пожалела денег на такси. Во время дождя тариф всегда умножается на два, и ездить на нём — дорогое удовольствие, непозволительное для моего кошелька. Поэтому плетусь под зонтом пешком. Хорошо хоть на улице ни души — все попрятались.

А вот и тот домишка, за которым стоит мой ЖК. Я предвкушала, как зайду в квартиру, сниму мокрую одежду, закутаюсь в плед и пойду пить чай с печеньками. Обходя забор, старательно выбирала место для каждого шага: здесь уже не было асфальта, только затопленная тропинка да пожелтевшая трава. Всё-таки испачкала сапоги — неудачно наступила на размякшую от воды тропинку. Выругавшись про себя, пошла дальше: теперь уж нечего их беречь, всё равно мыть.

Перекладывая зонт из одной руки в другую, я заворачиваю за угол дома — и взвизгиваю от ужаса.

От страха чуть не падаю прямо в лужу. Зонт роняю, застываю, глядя в одну точку. Человек лежит у забора, метрах в пяти от меня. Я без понятия: в сознании он или нет? А жив ли вообще? Сердце почти выскакивает из груди, стучит так громко, что отдаётся эхом в ушах. Кажется, ещё секунда — и я упаду в обморок прямо рядом с ним.

«Нет, надо успокоиться, надо что-то придумать», — говорю себе. Первое, что делаю, когда начинаю шевелиться: поднимаю зонт, методично складываю, убираю в чехол, затем в сумку. Зачем? Не знаю. Просто страшно. Руки трясутся. Боюсь подходить к тому человеку. Не понимаю, жив ли он… А если он уже… Нет, надо помочь. Надо хотя бы проверить, дышит ли. И как назло — вокруг ни души.

Это мужчина. С виду молодой парень: чёрные джинсы, худи, кожаная куртка. Вся одежда промокла насквозь. Он лежит, прислонившись спиной к забору, голова свисает вниз, на ней капюшон, тёмные волосы закрывают лицо. Он точно без сознания — иначе заметил бы меня и хоть как-то отреагировал.

Страшно дико, но я решаюсь подойти. Пробую позвать — не реагирует. Тогда протягиваю дрожащую руку. Наклоняюсь ближе, дотрагиваюсь до его шеи и слегка надавливаю в область сонной артерии, пытаясь нащупать пульс.

Есть. Он жив. Слава Богу. С облегчением выдыхаю: передо мной не мертвец. Только теперь, когда первый ужас отступил, я разглядела его. Молодой, лет двадцать пять — двадцать восемь. Бледный, почти серый. Из-под капюшона выбивались тёмные, слипшиеся от дождя волосы. Одна рука неестественно вывернута, пальцы в грязи, на костяшках — ссадины и запёкшаяся кровь. Куртка порвана на плече. Дышал он совсем не слышно. Вокруг — тёмные пятна. Я сначала подумала: вода с грязью смешались. Но цвет темнее, чем должен быть. А когда их размывало в лужи дождем, стало понятно, что точно была кровь. Так, надо вызвать скорую. Одну руку тяну к карману пальто, другую кладу на его плечо и, слегка сжав, пытаюсь пошевелить. Достаю телефон, перевожу взгляд на экран, набираю номер скорой. Прикладываю трубку к уху — и в этот момент меня резко хватают за руку.

Сердце пропускает бешеный удар. Бросаю взгляд на свою руку: она не просто зажата в мужской ладони — она в крови. Паника. Пытаюсь отдёрнуть — не получается. Держит стальной хваткой. Смотрю ему в глаза. Он широко распахнул их и смотрит на меня. Зелёные, вроде бы. Зрачки расширены так, что не разобрать цвета радужки.