Сонет: вернуть кота

Борта

Крысодемон утащил кота Тимошу в темноту. 

Саша рвался как мог, бежал по скользкому грязному полу подвала. Бежал сквозь клубы влажного теплого пара. 

Луч фонарика метался по стенам, потресканному потолку и черным углам. Вентили с торчащими штырями отбрасывали округлые пляшущие тени. 

Кое-где пар был настолько густой, что напоминал творожную массу, непробиваемую светом. 

Тапки парня покрылись грязными сосульками. Но ему было плевать. 

Один подвальный отсек сменялся другим, но все его крики были тщетны. 

Дозвониться из подвала было невозможно, сети не было.

Саша набирал номер, а в ответ тишина. Только прислушавшись, можно уловить шипение и потрескивание. 

Скоро он увидел дверь. К тому времени Саша уже запыхался и сорвал голос. Сердце его стучало гулко. 

Подергал ручку - заперто. Сжал зубы, навалился плечом. Бесполезно. К тому же поверхность двери вся была в каких-то влажных масляных разводах. 

Замарался парень, весь в грязи.

 Отчаяние придавило его горло. 

Саша подергал ручку остервенело. 

С криком разбежался, влетел в дверь. Она распахнулась. 

Споткнулся, скатился по ступенькам. 

Ударился лбом о бетон, перед глазами замелькали искры. 

Сел на холодном полу. Голова кружилась. 

— Эка тебя угораздило! — голос хриплый, старческий. 

Передо Сашей стоял пожилой мужик. 

Даже дедушка, может. 

Невысокий, но поджарый, крепкий. Лицо смуглое, в глубоких морщинах. Волосы длинные, чуть не до плеч, и спутанные, грязные, как и весь он, и лицо, и вся потрепанная одежда — в пятнах. Запах соответствующий. 

 Саша поморщился, в голове звенело. 

 — Давай, вставай, — старик подошел ко парню. — Помогу! 

Помог ему подняться. 

— Спасибо. Вы кто? — спросил Саша.

— Костя я. Живу тут неподалеку. 

Парень огляделся. 

Оказалось, что они стояли на подземной парковке. 

Сумрачно, бетонные серые, колонны с цифрами, ряды темных безмолвных машин. 

— А где, неподалеку? — спросил Саша, с трудом соображая. 

— Да неважно это, что ты заладил? — старик поморщился. Почесал затылок, потом поросший седой щетиной подбородок, затем пришла очередь живота под грязным полосатым красно-синим свитером. 

— Давай что-ли к Ваське зайдем. Протрем тебе лицо-то хоть. 

— А как мне наверх  попасть? — спросил Саша. — У меня квартира на первом этаже в третьем подъезде. 

— В тре-етьем? — удивился Костя. — Эка ты шатался-то по подвалу. Щас только по улице можно, а там дубак, трындец, так что не думай, пока одежду не найдешь. Что ты там забыл-то, в подвале? 

— Кот убежал, — буркнул Саша. 

— Чего? — протянул Костя. — Нахер он тебе сдался? Пойдем. 

Саша пошел за стариком между рядов машин. 

— Почему мир такой уебанский? — расстроенно бормотал парень. Голова наливалась пульсирующей болью. — Только хотел кота найти, теперь придется бросить поиск. 

— Если хочешь бросить, брось усложнять свою жизнь! — грубо выдал Костя, вроде он был пьяный. Шел, обтираясь об машины. — Ты как себя чувствуешь? 

— Все замечательно, — ответил Саша. — Просто хочется сдохнуть, вот и все.

— Жизнь ставит нам преграды для того, чтобы посмотреть, из чего мы сделаны, — старик хромал и изредка оглядывался на спутника. Свет тусклых фонарей слепил Сашу, выглядывая из-за его раскачивающегося силуэта. 

— Досадно, когда у тебя забирают того, кого ты любишь, не так ли? Ты хотя-бы пытался его найти — это уже больше, чем многие люди стали бы делать, — выдал старик.  

— Наверное, я уже никогда не увижу Тимошу, — пробормотал я. 

Настроение его упало на ноль — голод, холод, грязь, какой-то заумный полубомж читает лекции. В башке еще тупая боль. 

— Найти его в таком огромном подвале жилого комплекса невозможно. 

— Да не надо мне тут говорить про невозможное! — разозлился старик. — Препятствия только помогают расти. Захочешь — найдешь! 

Скоро они дошли до укромного уголка, заставленного Газелями. Там за оцинкованными бортами мелькали отблески огня и тянуло дымком. 

— Эй, ребятки! Парадный вход заперт, так что я вошел сзади. Пардон за каламбур, — выдал Костя, когда они очутились на небольшой площадке за Газелями, в самом углу парковки. 

Здесь в пустой металлической бочке ярился огонь. Везде были разбросаны перевернутые пластиковые тары. На двоих — пожилые люди, мужчина и женщина. 

— Костя, — расстроенно сказала полноватая женщина в телогрейке. — Явился — не запылился. 

— Привет, Васька! А мы тут с другом кота ищем, — заулыбался Сашин проводник и устало опустился на тару. — Он, вишь, ошибся и бродил по подвалу, искал его. 

— Мужики всегда ошибаются, поэтому изобрели женщин, чтобы думать за вас, придурков, — ответила женщина Васька. 

“Странно”, — подумал Саша и тоже сел. 

— А мы тут елку украшаем — праздник все-таки! — Васька кивнула в темный угол. 

— Хорошее дело! — с худого лица Кости не сползала улыбка. — Обмоем штоль? — подмигнул он. 

— Я и шампанского принес! — старик вытащил из внутреннего кармана пуховика бутыль рома ноль семь. 

— Да разливайте, монсеньор Константин! — подыграла Васька. — Вот и фужеры! — кивнула на поллитровые пластиковые стаканчики. 

Бледный старик, сидящий рядом с Васькой, подал “фужеры” Косте. Он был сильно старый, но при этом широкоплечий и с мощными руками, с козлиной бородкой. 

— Тебе наливать, Иванушка? — спросил его Костя. 

— Обижаешь, бе, — прошамкал старик Иван и сел обратно. 

— Смотрю, все побочки тебя не отпускают, — бормотал Костя, разливая ром — “шампанское” и изображал шипение. — Ш-ш, говорили тебе — не пей с лужи то, Иванушка, тебе ж все неймется. 

Возле огня было тепло. Саша расслабился и слушал болтовню. 

Болтовня походила на дурдом, но он настолько устал, что ему было все равно. Скоро Костя сунул ему стакан и сам встал.