Сонет: вернуть кота

Кот Охотник

— Разрушьте трон и освободитесь! — голос прозвучал из ниоткуда.

Сонет и Женя переглянулись, словно прочитав мысли друг друга. Тут же встали спина к спине, оглядывая пространство.

Женя вскинула револьвер, Сонет закастовала усилием воли сверкающий иней между ладоней.

Но вокруг было пусто.

Шесть разрушенных, обвалившихся фонтанов, останки древнего храма с черными провалами окон и сплошная пелена диких шумных джунглей.

Напряжение сковало девушек.

Дуло револьвера плавало по воздуху, а морозная магия начала шипеть и потрескивать искрами разрастаясь.

Сонет же увидела как на осыпавшейся щебенке один за другим стали появляться большие следы, словно двуногая кошка шла в их сторону.

Сонет задрожала и сосредоточилась, энергия меж ее ладоней материализовалась в большой ледяной шар.

И когда следы с лёгким, еле слышным шорохом дошли до них на расстояние двух метров, она с силой метнула шар в их сторону.

Тут же из воздуха вырвалась стальная молния и со свистом врезалась в лёд.

Раздался скрежет и хруст, лёд посыпался на мертвую траву.

— Сюрикен, — произнес вкрадчивый голос и противник стал видимым.

Это был большой кот песочного цвета, мускулистый и поджарый, с очень короткой шерстью, стоящий на двух задних крепких лапах. Одет он был в кожаные доспехи по колено, за плечами видны рукояти двух сабель.

Морда кота скрыта тканевой маской, однако видны огромные изогнутые глаза зрачками цвета янтаря и большие острые уши.

— Кот Охотник, — вкрадчиво сказал кот, голос приглушен за плотной маской. — Вы пришли на поле боя, но не крипы. Чью сторону вы примете? Света или тьмы?

— Привет, — ответила Сонет, голос ее чуть дрожал. — Я — Ксения, а это — Женя. Мы ищем путь в Москву.

— Мне неизвестно это, — тихо ответил Кот. — Но никто не покинет поле, пока игра не завершится. Так мы друзья или враги?

— Друзья, — кивнула Сонет. — Значит, нужно разрушить какой-то там трон?

— Трон сил Тьмы, ш, — ответил Кот с шипением. — Тогда вы покинете это поле или же Темные разрушат наш трон и вы останетесь в игре навсегда.

— Кхэ-кхэм, — закашлялась Женя.