Соня-феномен 4. Пламя в снегах

Глава 1

Северный приют пах дымом, кислым элем и человеческим отчаянием. Я сидела за липким деревянным столом, водила ложкой по остывшей похлебке и думала о том, что мой питерский иммунитет к холоду – полнейшее заблуждение.

Здесь, на краю обитаемого мира, даже воздух был другим. Колючим, сухим, пробирающимся под кожу, заставляющим стынуть пальцы и душу, будто сама зима пробовала тебя на зубок и находила недостаточно крепким. Мои пальцы, сжимающие кружку с уже остывшим травяным отваром, побелели от холода, хотя я сидела в двух шагах от камина. Как тут вообще можно жить, я не представляла.

– Допивай, – буркнул Харальд, мой «добрый» проводник, даже не глядя в мою сторону. Он стоял у стойки, перебрасываясь короткими фразами с хозяином трактира – красномордым великаном с руками, похожими на окорока. – Скоро выступаем.

Я кивнула, хотя на самом деле уже не хотела никуда выступать, мой оптимистичный настрой первых дней путешествия слегка… ммм… подугас и последние пару дней я шла на чистой вредности, просто потому, что не могу вернуться обратно ни с чем. Прямо сейчас мне хотелось провалиться сквозь землю и оказаться в тёплой гильдейской библиотеке, где пахнет пылью и пергаментом, а Мирра приносит травяной чай и не задаёт лишних вопросов.

Но Мирра осталась в Аргенте. И библиотека осталась. И жизнь, которую я почти полюбила, тоже.

А я сидела в прокуренном трактире «Северный приют», последнем оплоте цивилизации перед бескрайними снежными пустошами, и ждала, когда же сердце перестанет ныть от мысли, что я, возможно, никогда не вернусь.

Ложка звякнула о край миски. Я отодвинула еду, чувствуя, как внутри поднимается знакомая тошнота – смесь страха и решимости.

Калеб. Одно имя – и всё внутри переворачивается. Даже сейчас. Даже после всего, что было: его побега, его молчания, его дурацких браслетов... напоминающих о том, что даже бросая меня, он вроде как позаботился. Пф.

Я должна была злиться. И я злилась, еще как. Но помимо злость, я чувствовала такую всепоглощающую тоску, что дышать становилось трудно.

Я достала из внутреннего кармана куртки потрёпанный блокнот. Обтрепанные края, пожелтевшие странички, исписанные его мелким, педантичным почерком. Я знала его наизусть – каждую фразу, каждую помарку, каждое признание, которое он так боялся произнести вслух.

«Она спросила, зачем я изучаю её проклятие. Я не смог сказать правду. Что для меня она больше не феномен. Что я просто хочу быть рядом.»

Пальцы дрогнули. Я захлопнула блокнот и сунула обратно – к сердцу. Автоматически глянула на браслет.

Голубой. Пока ещё голубой.

– Чего застыла? – Харальд возник передо мной, загораживая свет от камина. – Собирайся. Снег через час пойдёт, мне не нужен труп в десяти шагах от трактира.

– Я не собираюсь умирать, – ответила я, поднимаясь. – Слишком далеко зашла.

Он коротко хмыкнул, не особо веря в мои слова, и отвернулся. Северяне вообще не отличались разговорчивостью. За неделю пути от последней гильдейской станции до этого приюта я услышала от него не больше трех десятков фраз. И все они были примерно одного содержания: «Иди быстрее», «Смотри под ноги», «Здесь не место женщинам».

Последнее меня особенно веселило. Если бы он знал, через что я прошла за последние месяцы, то понял бы: Северный Хребет – не самое страшное, что встречалось на моём пути. По крайней мере пока…

Я накинула плащ, походную сумку, проверила карманы. Там было всё, что могло пригодиться в пути: запасные кристаллы для обогрева, сухой паёк на неделю, маленький нож и блокнот. Тот самый, что стал моей библией и путеводителем одновременно.

– Готова? – Харальд уже стоял у двери, натягивая рукавицы.

– Да.

Мы вышли наружу, и холод ударил в лицо с такой силой, что я на миг ослепла. Воздух здесь был не просто холодным – он был живым, агрессивным, он вгрызался в щёки, лез под воротник, выстужал лёгкие. Я натянула капюшон глубже, прижимая к лицу шарф, и зашагала следом за проводником.

Снег ещё не пошёл, но небо на горизонте уже наливалось свинцом. Тяжёлые, низкие тучи висели так близко, что казалось – до них можно дотянуться рукой. И где-то там, за этой белой стеной, затерялся человек, который стал для меня всем.

– Он жив, – в который раз прошептала я, словно мантру, придавая себе смелости и решимости. – Он должен быть жив.

Харальд не обернулся. Но мне показалось, или его широкая спина слегка напряглась?

Мы шли молча. Только хруст снега под ногами да редкие порывы ветра, завывающие где-то в скалах. Тропа вилась между каменных глыб, покрытых ледяной коркой, и я старалась не думать о том, что один неверный шаг – и я останусь здесь навсегда.

– Почему ты согласился? – спросила я, когда мы остановились перевести дух за очередным поворотом.

Харальд покосился на меня. В его глазах, узких и светлых, как у полярного волка, не читалось ничего.

– Заплатили хорошо.

– И всё?

– А что ещё? – Он пожал плечами. – Ты платишь – я веду. Не платишь – ищи другого дурака.

– Ты не похож на того, кто берётся за любые деньги.

Он отвернулся, достал из-за пазухи флягу, отхлебнул.

– Моя дочь тоже в гильдии работает, – сказал он глухо. – Говорила про тебя. Сказала, что ты... неплохая. Для чужой.

Я моргнула. Вот так новость.

– И поэтому ты согласился?

– И поэтому, – кивнул он. – А теперь заткнись и иди. До следующего укрытия ещё полдня пути, а я хочу успеть до бури.

Он зашагал дальше, а я двинулась следом, перебирая в голове новые вопросы, которые теперь уже точно не решалась задать.

«Неплохая… »

Может, этот мир не такой уж чужой? Может, я действительно стала своей? Не только для Мирры, не только для Калеба, не только для Леона, который остался там, в Аргенте, даже не зная, куда я ушла...