Соперники

31.2

Понимаю, что по пробкам за час до главного офиса, расположенного в исторической части города, добраться все равно не успею, как ни крути. Так и вышло, опаздываю где-то на полчаса. Отец, конечно, уже свалил, и меня попросили подождать в приемной.

Здесь так пафосно, как и сам отец. Любит он пыль в глаза пустить.

Еще через час, когда я уже был заведен до предела, этот старый мудак все же решил меня принять. Появился в приемной и кивком головы указал следовать за ним в кабинет.

- Пунктуальность - не твоя черта – презрительно кидает на ходу, придирчиво оглядывая меня с головы до ног, а потом усаживается в свое широченное кожаное кресло.

- И не твоя - парирую в ответ.

Подхожу к столу. Отец презрительно фырчит и откидывается на спинку.

- Ну, о чем ты хотел поговорить?

Если честно, руки так и чешутся вмазать ему по роже. Присаживаюсь на край стола. Знаю, как его это бесит.

Отец ерзает в кресле, и с его надменной физиономии тут же слетает ухмылка.

- А, ну, встал щенок! – рычит на меня.

Достаю из стеклянной подставки премиальную ручку и верчу, перебирая пальцами. Игнорю его слова.

- Я знаю про тебя и Корсакову. А еще я знаю, что ты, старый мудак, был инициатором все этой истории с Ритой.

Отец напряженно играет желваками, щурясь на меня. Затем складывает руки на груди и склоняет на бок голову.

- И что с того?

- Я пойду к Корсакову-старшему и расскажу, что ты совратил его дочь, а еще вынудил пойти на преступление, инициировав нападение на человека. А потом с удовольствием понаблюдаю, как он сожрет тебя с потрохами.

- Не докажешь – цедит сквозь зубы.

- Димас подтвердит. А ты знаешь сам, как он к сыну относится, не чета тебе.

Отец резко вскакивает с кресла, отчего то отъезжает к окну и ударяется о витражное стекло Огибает стол и подлетает ко мне. Его ноздри раздуваются, как у разъяренного быка.

- И в кого ты таким ублюдком родился? - шипит в лицо. - Всю жизнь для тебя стараюсь. Пашу, как черт, а ты, мамкин сопляк, меня ненавидишь. Эта пробухала, но отыграться ты решил почему-то на отце.

- Если бы ты не вел себя с мамой, как скотина последняя, она бы и не бухала. Ты ее хоть когда-нибудь вообще любил или женился исключительно на бабках деда?

- Не тебе меня судить. Дорасти сначала, добейся хоть чего-нибудь сам, а потом спрашивай.

- Так я и хочу всего добиться сам! – ору ему в лицо. - Но ты и здесь пошел на шантаж, угрожаешь упечь маму в психушку.

Смотрим друг на друга, готовые размочить нахрен. Потом отец все же берет себя в руке и отходит к окну.

Пялюсь на его сгорбленную спину, рвано выдыхая, потому что ярость душит, сжигает.

- Я никогда не хотел для тебя ничего плохого, Максим.

Из груди вырывается нервный смешок.

- Тогда разведись с мамой сам, без скандала. Оставь ее в покое. И от меня тоже отстань. Мне твои бабки не нужны, не такой ценой. Я сам буду решать, где дальше учиться и кем стать по жизни. И еще, если тронешь Риту, твоей репутации точно конец.

Отец мотает затылком.

- Твоя мать заберет акции. Я не могу этого позволить.

- Не заберет, если будешь выплачивать ей хорошее ежемесячное денежное довольствие. Я поговорю с ней.

Отец разворачивается ко мне и смотрит так, будто первый раз видит.

- Макс, ты действительно можешь пойти против родного отца?

- Ты же смог пойти против меня – встаю со стола.

Отец сверлит меня взглядом.

- Хорошо – выдает тот. – Делай, что хочешь, только смотри, не приползи потом ко мне. Работу не дам.

- Не приползу, не надейся.

Подхожу к двери.

- Макс - окликает отец.

Останавливаюсь к нему спиной.