Соприкосновение (новеллизация Alan Wake)

Часть V. Кликер — Глава 1

«... и конечно, мы ожидаем много народу из соседних округов. Естественно, мы надеемся побить рекорд прошлогоднего Праздника Лося, поставленный нашими соседями из городка Уотери. Леди и джентльмены, некоторые спрашивали у меня, почему Фестиваль Оленя так важен. Я скажу так: дружба и община — вот что главное. Ну и веселье, конечно же, кто же его не любит? Грядёт большая вечеринка, друзья, все мы предвкушаем её в нетерпении, но давайте потерпим до завтра и проведём эту ночь в потребном состоянии, ладно?»

Шериф Брейкер выключила радио. Всё равно оно не помогало ей успокоиться. Вот уже который час подряд этот настырный федерал, который прицепился к ней, как пиявка, сидел в её кабинете и читал рукопись, конфискованную у мистера Уэйка. Она смотрела на бесцеремонно развалившегося в кресле агента с плохо скрываемым раздражением. С самого своего приезда тот устраивал ей допросы, иногда ставя в тупик своими странными высказываниями и загадочными намёками. Причём, сам он упрямо не желал делиться никакой полезной информацией, лишь отвечая стандартными фразами вроде «это дело федералов» или «я не могу вдаваться в детали расследования» или выдавая какую-то ещё паршивую чушь в этом духе. Сара давно научилась доверять своим инстинктам, а те во весь голос твердили ей, что с Найтингейлом творилось неладное. И дело вовсе не только в постоянном запахе перегара. Что-то было такое в его манере показывать жетон, кичиться служебным положением и смотреть на людей, ожидая ответа. Его маниакальная уверенность в собственной правоте и важности не предвещала ничего хорошего. У Сары в голове до сих пор крутились слова Мэйна, радиоведущего: «Нездоровый у этого парня взгляд, Сара. Поверь моему слову: вряд ли он задумал что-то хорошее».

Найтингейл тоже отлично помнил ту ночь, когда он едва не застрелил интеллигентного пожилого мужчина на радиостанции. Всякий раз это воспоминание вызывало у него всплеск гнева и жгучего унижения. Но отнюдь не сожаления. Да, тогда он не колебался, прежде чем спустить курок, в отличие от последнего раза. Ему оказалось не под силу хладнокровно застрелить спящего человека. "Ну, по крайней мере, Уэйк за решёткой" — успокаивал себя Найтингейл. Он ненавидел писателя, ненавидел этот городок, где все знали гораздо больше, чем говорили, ненавидел красивые, но похожие друг на друга деревья, ненавидел вонючий мотель, где даже двойная порция виски не помогала уснуть, потому что каждую ночь под окнами шныряли то олени, то собаки, то какие-то странные человеческие фигуры. А больше всего Роберт Найтингейл ненавидел себя. За свою слабость, своё неверие в прошлом и конечно же за неспособность справиться с тягой к заветной фляжке. "Праведные Братья" — вспомнил он с горькой усмешкой прозвище, которое дали в ФБР им с напарником. Тогда они с Финном в рабочее время не брали ни капли в рот. Поэтому когда напарник начал с горящими глазами рассказывать ему о некой «Тьме» и своих ночных кошмарах, Найтингейл не усомнился в трезвости Финна. Но и не поверил, конечно же. После всего, через что они прошли, он даже не воспринял всерьёз испуг напарника, лишь подшутил над ним и посоветовал взять отпуск. Финн так и поступил. Вот только чёртов упрямец поехал отдыхать отнюдь не во Флориду или к Большому Каньону. Нет, он направился прямиком в это проклятое место, которое однажды увидел в своих снах. И некому было прикрыть его спину. Ведь если бы он, Найтингейл, был тогда рядом, Финн бы не исчез бесследно в окрестностях Брайт Фоллс. Это его вина и ему разбирать весь этот невообразимый бардак.

Единственный, кто вызывал у него некоторое сочувствие в городке — молоденькая официантка, живущая в трейлерном парке. Неизвестно, что Уэйк с ней сделал, но девушка выглядела так, словно побывала в преисподней и вернулась оттуда постаревшей на десяток лет. Она без конца плакала, всё твердила про какую-то женщину в чёрном, жаловалась, что дневной свет причиняет ей боль, что она не хотела навредить мистеру Уэйку и конечно же, говорила о рукописи. Якобы они собрались, чтобы обсудить рукопись. Найтингейл был уверен: в этих страницах прячется разгадка происходящего. Он изучал их тщательно, пытаясь найти смысл, хотя не понимал и половины. Но ему хватило и этого: среди прочих имён мелькнуло его собственное. От избытка чувств у агента задрожали руки. Наконец-то он получил доказательство.

По коридору, шаркая ногами, прошла пожилая женщина со старинной лампой. Он не помнил её имени, поэтому называл старушку «леди Диоген». Кажется, она снова меняла лампочки в участке. "Не город, а приют для сумасшедших" — в очередной раз подумал Найтингейл. А затем усмехнулся про себя, вдруг поняв, что он здесь тоже безумен, как и все. Агент поднялся с кресла и направился к камерам, не обращая внимания на вопросы Сары Брейкер, которая последовала за ним.

***

Койка в тюремной камере была жёсткой. Когда Алан проснулся, у него появилось такое ощущение, что на его теле не осталось мест, которые бы не болели. Свет лампы под потолком резко бил по глазам, усиливая и без того неслабую головную боль. Барри, протирая глаза, сидел на соседней койке, и судя по внешнему виду, страдал от похмелья даже больше, чем Алан.

— Мне кажется... — он запнулся, прикрыв рот рукой, чтобы сдержать подступающие позывы, — Мне кажется, что мой собственный язык нагадил мне в рот... Охх... где это... погоди, мы что, в тюрьме? Ой, Ал, Ал, как паршиво-то!

— Ага. Точнее и не скажешь.

— Больше в жизни не притронусь к выпив... ох, зараза... — Барри едва успел занять коленепреклонённую позу в обнимку со стоящим в углу унитазом. Пока он выплёскивал наружу содержимое своего желудка, Алан задумчиво растирал виски, стараясь хоть немного унять пульсирующую мигрень.

— Нам надо поскорее поговорить с Синтией Уивер. У неё ключ. — сказал он, когда Барри наконец закончил и снова смог стоять на двоих конечностях.

— Да, нам нужна чокнутая старушка, я помню, Ал. Только как мы отсюда выберемся. Они так просто нас не...