Соприкосновение (новеллизация Alan Wake)

Часть VI. Тёмная Обитель

«Внезапная остановка». Название последней книги Алана как нельзя более точно описывало то состояние, в котором он проснулся и пружиной вскочил с кровати. Он до сих пор ощущал пронизывающий до самых костей холод воды озера. Впервые в жизни на него нахлынул приступ паники. Ему отчаянно не хватало воздуха.

— Тише милый, всё хорошо, ты дома, у себя в кровати. Тебе просто приснился кошмар.

Элис села на краю кровати в нижнем белье и ласково взяла его за руку. Он глядел на неё, не веря своим глазам.

— Ты жива! С тобой всё в порядке.

Алан осмотрелся. Он действительно находился в собственной спальне, а за окнами виднелись стены соседних высоток. Но что-то здесь было не так, неправильно, хотя он и не мог сказать, что именно. Мысли путались, разум словно застилал туман.

— Ну же, Алан. Всего лишь дурной сон. Давай, возвращайся в постель.

Он с трудом отогнал разлившуюся по телу сладкую лень.

— Нет... Нет, это был не сон. Поверь мне! Нам нужно выбираться отсюда.

— О чём ты таком говоришь? Это наш дом. Здесь нам ничего не угрожает.

Алан щёлкнул выключателем. Света в комнате не было.

— Здесь нет света. Надо срочно найти свет! У тебя же всегда был запас фонариков. Где он?

— Тише, тише. Успокойся трусишка. Ну подумаешь, электричество отключили. Иди ко мне. — она подмигнула ему, — Я помогу тебе забыть о страхе темноты.

Он резко отшатнулся:

— Что? Это ведь ТВОЙ страх! Почему ты не боишься? И где Кликер? Я подарил его тебе, помнишь?

— Алан, милый, ты ещё толком не проснулся. Хватит болтать чепуху. Возвращайся в кровать, до утра ещё далеко.

— Ты не Элис! Где фонарь? Если ты моя Элис, сейчас же найди мне свет!

Он пошёл в прихожую, но фонарика там не обнаружилось. Элис вышла за ним.

— Ты меня пугаешь. Возвращайся в постель, Алан. Ты принимал таблетки? Или хочешь, чтобы я позвонила доктору Хартману?

В студии Элис и его кабинете фонарика тоже не было.

— Кстати, я только вчера прочла рукопись. Это великолепно! «Уход» — лучшая из всех твоих работ. Ты гений. Я так горжусь тобой. Но мы поговорим об этом утром. А сейчас пойдём в спальню. Давай же, не упрямься.

Фонарь нашёлся на кухонном столе.

— Ай! Прекрати, Алан, ты делаешь мне больно!

Но он продолжал светить, пока лже-Элис не растворилась в луче света. На том месте, где она только что была, теперь лежал Кликер. Когда Алан поднял его, стены комнаты начали мерцать и колебаться, а потом вдруг всё исчезло: мебель, здания за окнами и в конце концов, сама комната. Осталась лишь простирающаяся во все стороны безбрежная пустота, в которой повсюду клубились и извивались густые чёрные тени. Сверху к нему опустился Зейн в своём водолазном скафандре. Его лицо всё так же скрывалось за лучами света.

— Тебе нужно найти путь в мой дом. Ты должен наполнить её сердце светом. Чтобы пройти к острову, используй фонарь. Помни: это не сам свет, но то, что он собой представляет.

Зейн исчез прежде, чем Алан успел что-нибудь спросить у него. Он огляделся. Что-то изменилось в окружающем мире. Пустота теперь сменилась на нечто другое. Это тёмное место было непохоже на всё, что он мог бы себе представить; зыбкое и непрочное, оно всё время плыло, меняя форму, оно было умозрительным и субъективным. Тьма, наполнявшая пространство, временами перекатывалась, подобно волнам, то собираясь в тысячи невообразимых геометрических фигур, то опять выпрямляясь. Но в отличие от той Тьмы, с которой он столкнулся в Брайт Фоллс, она не проявляла признаков враждебности.

Брайт Фоллс. Казалось это случилось в мгновение ока. Он обнаружил, что находится на тротуаре посреди главной улицы города. Рядом тускло мигали окутанные туманом уличные фонари, чуть дальше светилась неоном вывеска кафе, а в другой стороне виднелось полицейское управление, возле которого кто-то стоял. Подойдя чуть ближе, Алан узнал силуэт и увидел лицо в очередной вспышке сломанного фонаря.

— Сара? Шериф Брейкер?

Ещё шаг — и мир снова изменился. Глазам открылась ужасная картина разрушения: огромные дыры и трещины в стенах домов, покосившиеся порой до самого тротуара столбы электропередач, асфальт, расколотый на бесчисленное множество осколков. Всё вокруг было готово развалиться на части, а местами улица исчезала вовсе, словно чья-то гигантская ладонь зачерпнула её в пригоршню и унесла в небытиё.

Шериф стояла всё так же неподвижно, скрестив руки на груди.

— Сара?

Нет, не Сара. Картонная фигура в полный рост, так удивительно похожая на его собственный боди-стенд. С надписью внизу: «Шериф Сара Брейкер — отважная женщина-полицейский, меткий стрелок и член секретного общества. Победит ли она в сражении против потусторонних чудовищ? Читайте в новой книге Алана Уэйка». Он зло выругался. Это место умело морочить голову. Нужно было выбираться из города.

Ещё шаг. Грохот и туман. Теперь улицы выглядели совершенно безумным образом. Они перемешались между собой, дома наползли друг на друга, сросшись сиамскими близнецами, а тротуар покрылся широкими расщелинами, откуда зияла головокружительная пустота. Алан пробирался через этот колеблющийся бардак, стараясь сосредоточиться на крошечном участке земли, поросшей деревьями. Тот казался прочнее и неподвижнее всего остального, и всё же Алан чувствовал, что стоит лишь ослабить концентрацию, как ландшафт опять преобразуется до неузнаваемости. Но он таки сумел добраться до цели, оказавшейся миниатюрным парком. Как только он ступил на травянистую почву, улицы с призрачным мерцанием начал двигаться вниз. Вскоре Алан мог, подойдя к краю оставшегося клочка суши, смотреть на  город с высоты птичьего полёта. Он стоял в недоумении, не зная, что делать. И тут увидел их. Сложенные пополам белые страницы с чёрными буквами летали в воздухе фантасмагорическими птицами, кружились над его головой, а с них сыпались в пространство слова. Слова становились большими и яркими, зависая то в одном-то в другом месте вокруг него. Большинство представлялись бесполезными, но вот одно привлекло его внимание. «Лодка». Алан направил на неё фонарик, но ничего не произошло. Он попробовал силой воли усилить свет, как делал это много раз до этого, однако результат был всё тот же. Тогда он постарался сосредоточиться на словах Зейна. «Это не сам свет, но то, что он собой представляет». После долгих и безуспешных попыток озарение пришло само собой. Он наконец перестал думать и отдался на волю своего подсознания. И впервые по-настоящему ощутил силу этого места, струящуюся сквозь пальцы, дикую и необузданную. Вскоре слово вспыхнуло и задрожало, защёлкали звуки пишущей машинки. Буквы вытянулись, обрели другую форму, цвет, постепенно превращаясь в настоящую лодку.