Сорная трава

1

— Ну, давай уже. Давай! — тыкала я в электронное табло.

И какой дурак придумал делать на сейфах такие длинные комбинации!

Сверилась с бумажкой, вытерла пот.

Боже, какая жара!

Беззвучно произнося цифры, пересчитала, ввела следующую.

— А! О-о! У-у! — с придыханием стонала моя мачеха, которую прямо сейчас ублажал мой муж.

Кровать ритмично билась в стену — адвокат Рахманов старался.

И как они могут трахаться в такую жару!

Я подула в вырез платья. Ввела последние три цифры. Замерла.

— О-о-о! У-у-у! — голосила мачеха.

Воет, как собака Баскервилей на болотах, — покачала я головой.

Тоскливо. Отчаянно. Протяжно.

Ну, кто как может, так и выражает удовольствие. Так и смакует, и предаётся, и упивается.

Отчасти я её понимала. Любовник из Тимура Рахманова был хороший.

Опытный, внимательный, заботливый. Выносливый, что тоже немаловажно.

Она не прогадала, когда его выбрала.

И он знал, что хорош, чёрт бы его подери!

— Ну и? — смотрела я на сейф, который что-то слишком уж долго думал.

Дёрнула ручку. Табло загорелось красным.

Чёрт! Код Рахманов всё же сменил. Ну ладно, пойдём другим путём.

Я достала из сумки фужер, что прихватила вчера после ужина. Аккуратно отклеила кусок плёнки, на которой остался отпечаток большого пальца мужа.

Наклеила на свой палец, приложила к окошку считывающего устройства.

— О, да! Да! ДА! — сходила с ума любовница моего мужа. — Ещё! Не останавливайся!

Да, дорогой, специально для меня уж постарайся, не отлынивай, не в полноги, отдери её по полной, — попросила я. — Она заслужила: и обласкала тебя как следует, и до сих пор не бросила.

Я покачала головой и улыбнулась: на табло загорелся зелёная надпись «открыто».

О, да!

Дверь сейфа щёлкнула, я потянула её на себя.

— Вот молодец! — похвалила я послушный сейф и мужа, что рычал как медведь, вовсю стараясь доставить удовольствие своей тощей немолодой пассии.

А может, и не стараясь. Хм… Может, для него это хуже наказания? — задумалась я и даже посочувствовала ему, бедному.

Молодой амбициозный адвокат, к тридцати с небольшим сделавший головокружительную карьеру. Высокий голубоглазый спортивный красавец, он ведь, возможно, и не хотел, но как отказать Камиле Ройтман? Никак. Не в его случае. Вот и трахает немолодую, хоть и ухоженную тётку, когда мог бы развлекаться с игривыми нимфетками, пахнущими свежестью и дешёвым мылом, а не зрелой кожей и тяжёлыми дорогими духами.

Скинув с плеча одну ручку большой кожаной сумки, я набивала её деньгами, ценными бумагами и всем, что попадалось под руку, размышляя о нелёгкой доле своего неверного и, увы, нелюбимого мужа.

Наш брак был авантюрой от начала до конца. Авантюрой настолько безрассудной, что мы и сами, кажется, не верили, что это сделали. Он в шутку предложил, я в шутку согласилась.

И всё закрутилось, завертелось, понеслось.

Я взвесила в руке тяжёлую коробку с дисками. Неужели кто-то до сих пор пользуется допотопными компакт-дисками? Подумала и всё же сунула коробку в сумку. Надеюсь, в ней что-то ценное, а не записи Памелы Андерсон, на которую мой муж фапал в юности.

Ну, на первое время хватит, — подхватила я свою тяжёлую, но приятную ношу.

Закрыла сейф, чтобы муж не сразу понял, что стал слегка беднее.

И под финальные аккорды их экстаза выскользнула из дома.

— Марианна Анатольевна, — окликнул меня управляющий, когда, торопясь, я бежала по гравийной дорожке к своей машине. — Вы не подпишете счета?