«сорок семь жизней»

Глава 1.В этот раз все получится

Мой день начинается не с кофе.

С ухмылкой подумала она, открывая глаза. В этот раз всё получится.

Потолок знаком до трещины над люстрой. Стены — до выцветшего пятна на обоях за шкафом. Запах — до приторной ноты дешёвого кондиционера для белья, которым пахнет подушка.

Сорок седьмое утро в одной и той же комнате.

Сорок седьмой раз она просыпается в этом теле, в этом городе, в этом дне. Она уже не считает дни — она считает циклы. Внутренний счётчик тикает с автоматизмом сердца: 47. Начало.

Алиса садится на кровати, трет лицо ладонями. В зеркале напротив — отражение двадцатишестилетней девушки с тенью под глазами, которую не скроет никакой консилер. Она выглядит уставшей. Она и есть уставшая.

— Сегодня я с тобой познакомлюсь, — говорит она своему отражению. — В сорок седьмой раз.

Отражение не отвечает. Оно давно перестало удивляться.

Душ. Зубная паста со вкусом мяты — каждый раз одна и та же, потому что она каждый раз покупает одну и ту же. Овсяная каша на завтрак. Чёрный свитер — чтобы не привлекать внимания. Джинсы. Кеды.

Ритуал.

Она могла бы одеться иначе. В 23-м цикле она попробовала надеть красное платье. Денис посмотрел на неё иначе — дольше, пристальнее. Сказал: «Вы красивая». А через три дня умер.

Красное платье больше не повторилось.

Она проверяет сумку. Телефон. Кошелёк. Записная книжка — в ней она ведёт учёт циклов, хотя помнит всё и без записей. Тонкий стилус, которым можно писать на коже — если вдруг не будет бумаги, а сказать что-то будет нельзя.

Паранойя? Возможно. Но после 46 смертей человека, которого ты любишь, паранойя становится второй натурой.

Выходя из подъезда, она замирает на секунду.

Осень. Сорок седьмая осень подряд. Листья падают так же, как в прошлый раз. Воздух пахнет мокрым асфальтом и прелыми листьями. Где-то лает собака — та же самая, что и в 44-м цикле.

Она идёт к книжному магазину.

Она всегда идёт туда. Потому что в первом цикле он зашёл туда за книгой по дизайну. Потому что она работала там продавцом-консультантом — тогда, в первом цикле. Потому что если изменить место встречи, он может не прийти. А если он не придёт, она не узнает, как он умрёт в этот раз. А если она не узнает — она не сможет его спасти.

Книжный называется «Буквоед». Вывеска зелёная. На витрине — новинки детективного жанра, которые она перечитала уже 46 раз.

Она заходит. Звенит колокольчик над дверью.

Внутри пахнет бумагой и пылью — тем особенным запахом, который бывает только в старых книжных. За стойкой — сменщица Лена, которая каждый раз здоровается одинаково: «Привет, Алиса! Ты сегодня пораньше».

— Привет, Лен. Да, выспалась.

Лена не помнит предыдущих циклов. Никто не помнит. Только она.

Алиса проходит в зал, встаёт у стеллажа с зарубежной прозой. Отсюда виден вход. Отсюда видно, как он зайдёт.

Она ждёт.

Ждать она умеет. За 46 циклов она научилась ждать терпеливо, почти медитативно. Не смотреть на часы каждую минуту. Не перебирать в голове сценарии. Просто стоять и дышать.

В 12:07 скрипнет дверь.

Колокольчик звенит.

Она не поднимает головы сразу. Это тоже ритуал — сделать вид, что она занята книгой. Не смотреть на него слишком жадно. Не выдать себя.

— Здравствуйте, — говорит голос. Низкий, чуть хрипловатый. Тот самый голос, который шептал её имя в 28-м цикле за три дня до смерти. — Подскажите, у вас есть книги по графическому дизайну?

Она поднимает голову.

И каждый раз — каждый раз, чёрт возьми — у неё перехватывает дыхание.

Денис.

Сорок седьмой Денис. Тот же светлый ёжик волос, который он вечно взъерошивает рукой. Та же серая толстовка с капюшоном — в 19-м цикле она сказала ему, что эта толстовка ему идёт, и теперь он носит её в день знакомства в каждом цикле. Та же лёгкая неловкость в плечах — он не уверен, что его вообще должны обслужить.

— Здравствуйте, — отвечает она. Голос не дрожит. Она тренировалась. — Да, у нас есть. Пройдёмте во второй ряд.

Она ведёт его между стеллажами. Спиной чувствует его взгляд. Он смотрит на неё — не как на продавца, а как на человека. В первом цикле она не придала этому значения. В десятом — заподозрила неладное. В двадцатом — поняла, что он всегда смотрит на неё так, будто уже знает.

Глупость. Он не может знать.

— Вам что-то конкретное? — спрашивает она, останавливаясь у полки с искусством. — Теория, практика, история?

— Да я… — он мнётся, проводит рукой по волосам. Точно. Тот самый жест. — Я хочу начать с основ. Понимаете, я самоучка, но чувствую, что пробелы есть.

— Тогда вот эта, — она снимает с полки книгу в синей обложке. — «Визуальный язык дизайна». Хорошая база. И вот эта, — тянется выше, за оранжевым корешком. — «Композиция на контрастах». Они хорошо дополняют друг друга.

Она подаёт ему книги. Их пальцы почти касаются.

— Спасибо, — говорит он. И замирает.

Смотрит на неё. Дольше, чем нужно. Дольше, чем смотрят на случайного продавца.

— У нас… — он запинается. — У нас не пересекались пути раньше?

У Алисы внутри всё обрывается.

Вопрос, который он задал в 15-м цикле впервые. Который повторил в 22-м, 31-м, 38-м. Вопрос, на который у неё всегда один ответ:

— Не думаю. Я здесь недавно работаю.

Ложь. Она работает здесь 46 раз.

— Странно, — он хмурится, рассматривает её лицо. — Вы мне кого-то напоминаете.

— Часто слышу, — улыбается она дежурной улыбкой. — У меня просто обычное лицо.

Он смеётся. Коротко, виновато. И она слышит этот смех в 47-й раз, и каждый раз он звучит одинаково — и каждый раз у неё теплеет внутри.

Чёрт бы побрал эти циклы. Чёрт бы побрал её сердце, которое не умеет отвыкать.