Сорок шагов в пекло

Глава 1. "Золотое сердце судьбы"

Солнце клонилось к закату, окрашивая багрянцем небеса над вулканом Кайрос. Молодой Ангарес Миркадин — ещё не король, не герой, а лишь изгнанник с проклятым именем — стоял на самом краю жерла. Под ногами — бездна, наполненная дыханием земли, жарким и зловещим.

Там, внизу, среди пепла, среди раскалённых камней и потрескавшейся лавы, что-то блеснуло. Металл. Нечеловечески чистый, сияющий в свете умирающего дня. Золотой.

Он без колебаний спустился. Воздух был густым, обжигающим. Камни осыпались, угли шипели. Но он шёл — и огонь не тронул его, как будто сам пламень узнал его. Он был тем, кого не палит огонь. Неопалённый.

Он подошёл к находке. Это были карманные часы — из золота, с тончайшей чеканкой, покрытые странными символами, которых он никогда не видел. Они пульсировали, как будто живые. Он протянул руку, коснулся крышки — и мир исчез.

Белый свет заполнил всё.

Он увидел себя — в короне, с мечом, по щиколотку в крови.
Двенадцать драконов — склоняют перед ним головы.
Женщины — мёртвые, в белых саванах.
Ребёнок — кричит, стоя перед рушащимся троном.
Голос — старый, как сама земля, прогремел:
— Omnia sub fato sunt. Всё подвластно судьбе.

Он очнулся на коленях. В ладони — золотые часы. Без единой царапины. Без ожогов на коже. Только взгляд стал иным — в нём загорелось знание.

— Я приму всё, — прошептал он. — Славу. Проклятие. Кровь. Даже если останусь один.

И он ушёл из кратера, унося с собой часы, что показывали не время, а судьбу.

Король Ангарес. Неопалённый Король.
Покоритель Полумиры.
Властелин двенадцати драконов.

Когда-то его имя вызывало благоговейный трепет, произносилось вполголоса, будто само звучание могло потревожить древнюю силу. Ангарес Миркадин — король, равного которому не знала ни одна эпоха. Он правил с мудростью, был справедливее всех, кто сидел до него на Красном Троне. Но трон, дарующий власть, не прощает жизни.

Годы шли. Войны выжгли его мир, оставив в живых лишь одного из двенадцати драконов — древнего, почти мифического Тармироса. Остальные пали в битвах за трон, за честь, за мир, который в итоге не спас никто.

Ангарес старел. И с каждой морщиной судьба всё больше отбирала у него то, что он любил. Его дети — сыновья и дочери — умирали один за другим. Одни рождались мёртвыми. Других уносили болезни, словно чья-то чёрная рука вытягивала жизнь из их крошечных тел. Все его жёны умирали при родах, как будто проклятие было запечатано в крови рода Миркадинов.

Он отвернулся от трона. Сложил корону и ушёл в уединение, проклиная то, что дало ему всё — и отняло больше.

Но именно тогда, когда надежда почти угасла, в старости у него родился единственный сын.
Он берёг его как зеницу ока. Оберегал от чужих глаз, от ветра, от судьбы. Мальчик рос тихим и светлым.

И вот, в день его пятилетия, когда вечернее солнце озаряло старый замок, Ангарес вручил ему то, что некогда изменило его собственную судьбу.

— Это — не игрушка, — сказал он. — И не просто вещь. Это… память.

В руках мальчика оказались часы — те самые карманные часы. Не показывавшие времени, но раскрывавшие будущее. Только в определённых руках.

И мальчик увидел.

Он застыл, зрачки исчезли, глаза побелели, как у провидца. И, когда он очнулся, сказал:

— Из будущего придёт он… и принесёт настоящий ад.

Старый король онемел. Внезапно, в глубине души, он понял — это то самое видение, что некогда посетило и его. Но он не поверил. Он решил, что это был сон, бред усталого разума. Теперь же оно вернулось. Через его ребёнка.

— Неужели это правда?.. — прошептал он. — Прошу, помоги найти его… — мысленно обратился он к своему единственному другу.

И дракон ответил.

Тармирос — древний, мудрый, последний из рода небесных огней, медленно развернул свои титанические крылья и заговорил голосом, будто отзвуком скал:

— Этот юноша, жаждущий власти, превратит землю в пепел.
Он принесёт страдания, которых ещё не знал ни один народ.
И самое страшное… он — твой потомок.

Король задрожал.

— Может быть… вот почему все твои дети умирали один за другим, Ангарес.
Судьба пыталась остановить поток крови, из которого произойдёт он.
Но Omnia sub fato sunt — всё подвластно судьбе.
Она неумолима.