Сороковник. Книга 2

Глава 4

Если бы не дорога, раскисшая под дождём, можно было бы ринуться в путь прямо сейчас! Под благовидным предлогом восстановления здоровья сэр Майкл удержит Магу в замке ещё день, не меньше, да и пути размыты. Вчерашняя гроза постаралась на славу. Кстати, что-то ещё интересное промелькнуло в разговоре Паладина и Некроманта:

«Оборачиваться ты пока не можешь…»

То, что мой Некромант ещё и оборотень, для меня неприятный сюрприз. Как-то я упустила из виду эту их интересную особенность… Мало того, что вчерашняя непогода съела мою фору во времени, Мага, оказывается, если войдёт в силу, может догнать меня как-то иначе, не обычным путём. Чей облик он принимает? А если какого-нибудь медведя? И я попадусь ему под горячую лапу…

Только не паниковать. Будь у него подобные намерения – кто бы ему помешал, особенно после того, как он меня в очередной раз обездвижил и… уложил на диванчик. Мне становится жарко. Да всё, что угодно, мог сотворить, но не сделал же!

Порыв утреннего прохладного ветра остужает разгорячённые щёки, и я тянусь за оконной створкой – они здесь отворяются наружу. И, невольно бросив взгляд во двор, передумываю уходить. Прямо сейчас там, внизу, происходит что-то интересное, отодвигающее на задний план грядущие неприятности.

Судя по солнцу, едва поднявшемуся, сейчас около пяти утра, тем не менее, здешние обитатели уже на ногах. Двор постепенно заполняется одетыми, полуодетыми, полураздетыми – ну, кто во что горазд – мужчинами всех возрастов. И откуда их здесь столько? Вчера в зале вроде поменее было. Рыкают, здороваются, хлопают друг друга по плечам, а если учесть, что половина из них – голышом по пояс, то на слух это воспринимается как сдержанные аплодисменты. Вчерашних выпивох не узнать. Вижу рельефных – кое-где даже чересчур бугристых в районе бицепсов, – плечистых, высоких и не очень, взъерошенных до звероподобия и с волосами, гладко зачёсанными в длинный хвост, как у моего спутника. Есть и с причудливо заплетёнными косами, даже с четырьмя, и к таким я присматриваюсь с риском вывалиться из окошка, вспомнив небезызвестного венна из рода Серых псов. Но попробуй тут определи национальность или этническую принадлежность: растущая толпа разнопёстра и многолика. Впрочем, по мере приглядывания, начинаю замечать разницу между воинами. Да, можно уже не сомневаться – воинами.

Есть бронзово-смуглые, есть с лёгким загаром или совсем офисно-бледные. Кое по кому разбегаются целые россыпи татуировок: в восточном стиле с драконами и иероглифами, в скандинавском – рунические, встречаются и знакомые обереги. И типы персонажей весьма узнаваемы. Парочка викингов-берсеркеров, например, уже закрепила у пустой коновязи невесть откуда взявшийся крепкий щит из досок, вроде того, что у Васюты был как тренировочный, и сейчас проверяют его на прочность, небрежно, казалось бы, покидывая метательные ножи. Где-то за углом негромко и с придыханием перебрасываются репликами, звякая при этом металлом – должно быть, мечники разминаются. Возможно, и мой попутчик где-то там, и, хотя меча я при нём вчера не заметила, но вряд ли паладин странствует безоружным, какой-то козырь у него в запасе есть, наверняка… Двое гибких юрких парней, плотно затянутых с ног до головы в чёрное, изящно скользят вдоль границы незримого круга, разыгрывая импровизированную пляску смерти. У одного перчатка-когти, у другого изогнутый крис-нож. Невидимое глазу движение – словно смазанный кадр – и танцоры меняются местами и продолжают кружить, только у одного махрится располосованный в клочья рукав. Крови нет. Это учебный бой, в котором допустимы не более чем царапины. Ранить в спарринге – признак не только дурного тона, но и непрофессионализма.

А народ-то зря времени не теряет. Ишь, как у них всё по расписанию: вечер – для отдыха от трудов праведных, утро для зарядки. Днём – подвиг. Это мне как напоминание свыше: раз ты в квесте, будь добра, поддерживай себя в форме, как вот эти добры молодцы. Натягиваю куртку, изрядно потрёпанную. Эх, не забыть спросить у хозяина, нельзя ли тут у него прибарахлиться? Проверяю лук, тетиву, запас стрел. Но перед выходом в свет сперва по-быстрому посещаю укромное строение во дворе. И, несмотря на примитивность «удобств», с удивлением обнаруживаю отсутствие полагающегося месту неприятного амбре. Канализации здесь, как я и думала, нет и в помине, освежителей воздуха не придумали, но «домик отдохновения», как цветасто называли подобные места на Востоке, разделён внутри на несколько отдельных кабинок, начисто выдраенных, как на флоте, и пахнет тут свежими опилками и сеном. Невольно я начинаю проникаться уважением к хозяину придорожной гостиницы. Казалось бы – на кой ему это? Разместил постояльцев на ночлег, кинул по дерюжке – прикрыться, на скорую руку подал на стол, чтобы дёшево и сердито – и не парься. Тем не менее, в нашем крохотном номерке – чистота, на ужин принесли прилично зажаренную курочку с молодой картошкой и кувшин с каким-то морсом. Сэр Джон ещё извинился передо мной, что, мол, зная его вкусы, вина не предложили, и я великодушно ему это простила. И воду – смыть дорожную пыль – доставили прямо в номер, причём не колодезную, а подогретую, выдали полотенца, не новые, но чистые. Да, умеет Михель вести хозяйство.

По возвращении в номер меня ждёт приятный сюрприз: постель прибрана, на столике исходит паром чайник в компании чашек, а на подоконнике поджидают кувшин с тазиком. А вот свежая водичка, умыться не желаете, сударыня? Однако сервис… Чаю не хочется, но забота приятна. Выпиваю полчашки пустого кипяточку, дабы разогреться, и собираю снаряжение для тренировок.

…Кто-нибудь чувствовал себя звездой? Вот так, безо всякого повода: просто выйдя на улицу, обнаружить, что гомон вокруг стихает, прерываются лязг железа и стук о деревянные мишени, и головы присутствующих все, как одна, поворачиваются в вашу сторону. Я – прочувствовала. Откашлялась. Вежливо сказала:

– Доброе утро, мальчики. – Нет, кто меня вечно за язык тянет? Какие, нафиг, «мальчики»? – А что, лишней мишеньки не завалялось? Очень пострелять хочется…