Сороковник. От Автора. Как всё начиналось

Сороковник. От Автора. Как всё начиналось

…  а время стоянки поезда – четыре минуты; как вам это нравится?

И на каком краю платформы будет двадцать четвёртый вагон? Дежурный женский голос, оповещающий граждан пассажиров об изменениях в их дальнейших передвижках, после мелодичного треньканья невнятно и странно пробормотал, что вагон десятый и одиннадцатый идут в голове состава… а остальные? Куда бежать – с двумя непоседливыми девицами и столькими же тяжеленными сумками и пятью пакетами на троих? Ну, ладно,  сумки-то на колёсиках, их по-быстрому волоком протащим, а если кого и заденем по дороге – так то ж место такое, все толкаются. Но вот поднять и закинуть эти баулы в необъятное брюхо поезда, с низкой платформы… Ладно, ту сумчару, что поменьше, втащит Полина, большую и самую громоздкую мы с Настей как-нибудь ей подадим, а тогда уж и сами впрыгнем.

Нет, ну четыре минуты! Какой идиот составлял расписание? Нехорошо начинается поездка к морю: сперва нервотрёпка в кассе с заменой электронных билетов на обычные, затем гонки по перрону за пресловутым двадцать четвёртым вагоном… Ничего, только бы впихнуться, осесть на местах, и можно вздохнуть спокойно. Если бы не эта одуряющая жара…

Перед ступеньками в наш вагон собралось человек двадцать, не меньше. И все – с такой же объёмистой кладью. Сезон отпусков в разгаре, что ж поделать… Проводнице вздумалось ещё и проверять билеты, просматривая заодно паспорта, что не прибавляло местной публике здоровья и терпения. Девчонки мои стояли употевшие, красные, как после бани, да и я, должно быть, выглядела не лучше. Тепловоз уже дал предупредительный свисток, проводница нетерпеливо постукивала ножкой, а наша очередь на заход только поспела. Я судорожно дёрнула неподъёмную сумку, пытаясь оторвать от асфальта…

Меня легонько оттиснули в сторону. Не успела я опомниться, как кто-то здоровенный, затянутый в чёрное, перехватил мою младшенькую за талию и ловко подсадил на верхнюю ступеньку откидной лестницы. Почти закинул. Затем пришла очередь малого чемодана, Насти, большой сумки… Я видела только чёрную кожаную – это в жару-то! -  в байкеровских заклёпках спину и невероятно сильные, как мне показалось, руки, которые уже и ко мне потянулись.  Так и не поняла,  как оказалась в вагоне, только мелькнуло мужское лицо, которое толком и не успела разглядеть, и копна изумительно красивых чёрных… нет, жгуче-чёрных кудрей, более подходящих какой-нибудь южной красавице, нежели высоченному молодому атлету. Действуя на автопилоте, я волокла за собой родную поклажу по узкому коридору, шаря взглядом по табличкам с номерами мест.  Полина, радостно окликнув нас, завернула в предпоследнее купе.

Дальше всё шло как по маслу. Втиснули большие сумки в ящики под сиденьями, распихали пакеты  и в изнеможении плюхнулись на диванчики.

Пересчитаем: в наличии – ребёнка два, мать одна, вещей… всё, вроде бы, при нас. Ничего не забыто.

Свистнув в очередной раз, поезд с мягким толчком тронулся.

Мы всё-таки успели! Ежели б не тот парень…

Обустроившись, прикормив дочек, а более – дав им напиться, раздав по наушникам и плеерам, я выползла в коридор – остыть и перевести дух. И наконец, отдать должное идеально чистым вагонным окнам, кружевным занавескам, новёхонькой ковровой дорожке. «Ната-али!» -  выводил молодой Лепс в динамике прямо над моей головой. Кое-кто из пассажиров уже устроился на откидных стульчиках рядом с розетками - кто с ноутбуком, кто с айподом, вагон на ходу покачивало, мелькали, словно в девяти телевизионных экранах одновременно, маленькие дачные домишки, столбы, рощицы, болотца…  Дорога – законная  часть отпуска и отдыха - разворачивалась во всей красе.

«Молодой человек, не могли бы вы… очень тугое окно… а у нас кондиционер, прохлада уходит…»  Повернув голову на голос проводницы, я застыла в ступоре.

Прямо на меня, как сперва показалось, шёл молодой красавец, похожий на молодого Лепса и Хью Джекмана одновременно. Высокий. Статный. Мужественный. Это первое, что бросалось в глаза – удивительно картинная внешность, словно он только что сошёл с постера какого-нибудь голливудского блокбастера.  Во всяком случае, в потускневшем при его появлении коридоре обычнейшего купейного вагона поезда «Москва-Адлер» делать ему было совершенно нечего. Тем не менее, красавец присутствовал. Скользнул по мне усталым взглядом, вежливо наклонил голову и, не обращая более внимания, лёгким движением руки замкнул   непокорную оконную створку по соседству со мной. Безусловно, его всё и вся должны были слушаться.

Дверь в купе номер семь легко скользнула в сторону, пропуская красавца. Практически напротив меня, поэтому-то я и увидела, как поднимает голову  сероглазая девушка, уютно, по-домашнему пристроившаяся с ногами в уголке дивана. Русая коса, что  удивительно ей шла, широкие брови вразлёт, лёгкие конопушки на аккуратном носике, полные бледные губы. С досадой она отложила  книжку в сторону. Её новоиспечённый попутчик, что-то невразумительно буркнув, стащил с плеча лёгкий рюкзачок и, закинув наверх, уселся,  вытянув ноги, скрестив руки на груди и прикрыв глаза. Будь на нём шляпа, должно быть, и ею прикрылся бы. Да ещё этак по-ковбойски откинул голову назад, демонстрируя совершенно и невозможно брутальную  четырёхдневную, не меньше, щетину. Заводить знакомство, даже символическое, он явно не собирался. Девушка с каким-то облегчением вздохнула – и снова уткнулась в книгу.

Мне было неловко, но почему-то я не могла отвести взгляд от этой парочки – казалось бы, абсолютно чуждых друг другу людей.

Потому что с того самого момента, когда встретились их взгляды – пусть на какие-то доли секунды -  между ними уже что-то произошло. Где-то там наверху прозвенел колокольчик, отозвались фанфары, случайно упал первый снежный ком…



Вероника Горбачёва

#1258 в Разное
#67 в Неформат

Отредактировано: 10.09.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться