Сосед напрокат

И вот с утра пораньше...

Ева проснулась от ощущения, что что-то в этом утре категорически не так.
Сначала она решила, что это странный сон – будто слоны в кедах маршируют по потолку. Но потом поняла, что звук слишком ритмичный и… слишком настоящий.

Она открыла глаза и услышала: бум-бум-бум… бум-бум-бум-бум-бум!
К этому добавился ещё и приглушённый гитарный перебор, а затем голос, уверенно тянущий ноту, которой, по мнению Евы, не должно существовать в природе.

Сквозь сон она нащупала телефон: 6:12 утра.

— Нет… — простонала она, натянула одеяло на голову, но грохот пробивался даже сквозь ткань.

В какой-то момент в такт удару барабанов раздался истеричный визг чайника.
Это было уже слишком.

Она спрыгнула с кровати, накинула халат, и, стараясь не подскользнуться на ковре, рванула в гостиную.

Картина, которую она увидела, достойна была отдельной выставки под названием «Как НЕ начинать утро».

В центре комнаты стоял Артём с наушниками, сброшенными на шею. Перед ним — три подушки и перевёрнутая кастрюля, на которых он барабанил деревянными ложками.
На стуле стояла гитара. На подоконнике – тазик, который он, видимо, использовал как дополнительный барабан.

— Ты в своём уме?! — Ева перекричала музыку, но он всё равно вздрогнул, будто только сейчас её заметил.

— Доброе утро! — сказал он бодро, как будто не происходило ничего странного.

— Какое, к чёрту, утро?! Люди спят!

— У творческих личностей утро начинается, когда приходит вдохновение, — философски заметил он, отбрасывая ложки на диван.

— У нормальных людей оно начинается с будильника! — Ева ткнула в сторону его наушников. — И не в шесть утра!

— Ну, я просто… проснулся с идеей. Надо было срочно её сыграть, пока не забыл.

— Срочно?! А записать её в телефон тихо — это не вариант?

— Ева, — он покачал головой, — музыка — это не тихо. Это эмоция. Это жизнь!

— Это кошмар для соседей! — отрезала она. — И для меня в том числе.

Он прищурился:
— То есть ты заботишься о соседях или о себе?

— О себе. Потому что если это повторится, я выкину все твои инструменты в окно.

— Ха! — он усмехнулся. — Напомню, договор на квартиру на моё имя.

— А я напомню, что холодильник наполовину мой. И я могу превратить его содержимое в ядерную зону.

— Это уже угроза национальной безопасности, — серьёзно сказал он, но в глазах мелькнула смешинка.

Дальнейшие два часа они обменивались колкими репликами в разных комнатах.
Ева демонстративно громко печатала на ноутбуке.
Артём демонстративно пел в душе.
Встречаясь в коридоре, они кидали друг другу взгляды, от которых ледяная глыба могла бы расплавиться… или наоборот, намертво замёрзнуть.

В какой-то момент он исчез.
Ева решила, что он ушёл к друзьям или в магазин, чтобы просто избежать продолжения спора.

Ближе к вечеру он вернулся… с пакетом из хозяйственного магазина.
— Это что? — спросила она настороженно.

— Компромисс, — сказал он загадочно и достал из пакета… будильник. Настоящий, старомодный, с колокольчиками и стрелками.

— И?

— И я заведу его на нормальное время, чтобы мы оба вставали без ссор.

— Подожди… — Ева моргнула. — Ты хочешь сказать, что согласен не репетировать в шесть утра?

— Я хочу сказать, что буду репетировать в девять.

— Артём!

— Ну девять — это уже почти прилично. А если я не проснусь, ты меня разбудишь.

— И что мне за это будет?

— Можешь называть меня «гением» хотя бы раз в неделю.

— Максимум — раз в год.

— Ладно, но тогда с большой буквы, — не растерялся он.

Через два дня будильник действительно зазвонил в девять утра.
Ева, ожидая, что он его проигнорирует, вышла в гостиную и… застала Артёма за столом с кружкой кофе. Он выглядел удивительно спокойным, без привычной растрёпанной энергии.

И впервые за долгое время она поймала себя на мысли: может, этот шумный сосед не такой уж и ужасный.