Сосед напрокат

Стирка

Утро обещало быть редким подарком — тихим.

Ева проснулась от того, что… ничего не слышала. Это было настолько непривычно, что она даже полежала пару минут, прислушиваясь.
Ни хлопанья дверей, ни бормотания телевизора на полную громкость, ни звука кастрюль, падающих на пол.
Даже кот соседей сверху, вечно бегающий по потолку, сегодня молчал.

Ева потянулась, сладко зевнула и подумала, что, может быть, Артём наконец уехал куда-то с утра, и день можно будет провести спокойно — без сюрпризов вроде «спонтанного эксперимента по приготовлению пиццы из всего, что было в холодильнике».

Она села на кровати, спустила ноги на коврик… и тут раздалось чавк.
Она замерла. Посмотрела вниз.
Коврик был мокрым. Мокрым настолько, что вода почти просочилась сквозь пушистую ткань в тапки.

— Что за… — пробормотала Ева, недоверчиво тронув пальцами влажный ворс.

Влага шла не только от коврика. На паркетике образовалась маленькая лужица, и, судя по направлению, она растекалась из коридора.

Ева вскочила, натянула халат и побежала к источнику.
Чем ближе к ванной, тем более отчётливо доносился странный звук: плеск и бульканье, словно кто-то устроил там мини-водопад.

— Нет, только не это… — простонала она.

Она распахнула дверь в коридор, и её носки мгновенно намокли — вода уже покорно ползла по плинтусам.

— Артём! — заорала она, стуча кулаком в его дверь.

Оттуда — шум, какой-то стук, и голос:
— Всё под контролем!

— Что под контролем?!

— Ситуация!

— Ситуация у нас одна — ты сейчас утопишь дом!

— Да всё нормально! Я… э-э… почти всё убрал!

Ева распахнула дверь в ванную — и застыла.

Картина напоминала кадр из дешёвой комедии.
Артём стоял по щиколотку в воде, в руках держал швабру, которой пытался отгонять поток мыльной пены от двери.
Стиральная машина была открыта, барабан переполнен пеной, которая весело выползала наружу и падала на пол хлопьями, как снег.

— Ты… — Ева даже не сразу нашла слова, — ты что, кормил стиральную машину мылом?

— Я постирал пуховик, — невинно сказал он, как будто это всё объясняло.

— Пуховик?! Летом?!

— Надо же быть готовым к зиме.

— И ты решил, что в июле самое время проверить, умеет ли стиралка плавать?!

— Я просто добавил чуть больше порошка, чтобы отстирать посильнее…

— Сколько ты добавил?

Он чуть поёжился.
— Ну… стакан. Может, два.

Ева схватилась за голову.
— Артём, это не кофе и не сахар! Это порошок!

— Так вот почему оно так пенится… — задумчиво произнёс он, будто только что разгадал великую тайну вселенной.

Они вдвоём начали бороться с потопом.
Ева носила вёдра, выливала воду в ванну, а Артём то черпал лужи, то выжимал полотенца.
Кстати, их в воде плавало подозрительно много.

— Зачем ты кинул все мои полотенца для лица на пол? — спросила она, отжимая очередное.

— Я подумал, они впитают лишнюю влагу.

— Они впитают лишний порошок! — взвыла Ева.

Их «операция спасения» длилась полтора часа.
Артём всё это время ухитрялся отпускать комментарии:
— Смотри, как блестит пол.

— Это мокрый пол.

— Но чистый.

— Артём, замолчи, или я проверю, умеешь ли ты плавать.

— Умею, но предпочитаю тёплую воду.

Когда поток удалось остановить, ванная была похожа на снежное царство: пена лежала сугробами, а посреди этого хаоса уныло капал его пуховик, повешенный на душевой штанге.
С него капало прямо в ведро, которое уже было почти полным.

— Ты хоть застегнул его перед стиркой? — спросила Ева, глядя на жалкий вид куртки.

— Застегнул. Но пуговицы оторвались… кажется, они теперь в барабане.

— Великолепно. Может, сразу сдадим стиралку в металлолом?

Он развёл руками:
— Ну, теперь хотя бы пуховик чистый.

К вечеру они наконец справились с последствиями. Ева вымоталась так, словно отработала смену грузчиком. Она рухнула на диван и прикрыла глаза, надеясь забыть этот день.

Но стоило ей представить Артёма по щиколотку в воде, с пеной на локтях и абсолютно серьёзным лицом, как она внезапно рассмеялась.

Смех был тихий, усталый, но тёплый.

Да, он доводил её до белого каления. Да, он превращал каждый бытовой момент в катастрофу.
Но, чёрт возьми… рядом с ним даже катастрофы казались живыми.