Сосед напрокат

Жизнь меняется

Ева проснулась от странного скрежета.

Это был не «обычный Артём» — не громкая музыка, не стук молотка и даже не его телефонные разговоры на повышенных тонах. Нет, это было что-то новое.

Она накинула халат и вышла в гостиную. Там её взгляд упал на знакомую картину: Артём, стоящий на шатком табурете, с молотком и выражением лица «я-мастер-на-все-руки».

— Только попробуй сказать хоть слово, — предупредил он, не оборачиваясь.

— Скажу, — сухо отрезала Ева. — Потому что, судя по звукам, ты убиваешь стены.

— Это называется «обустраиваю быт».

— Это называется «вызов МЧС».

Он попытался прибить полку. Полка предательски накренилась. Табурет пошатнулся. Артём взмахнул руками, потерял равновесие — и в следующее мгновение они оба оказались на полу: Ева под ним, Артём сверху.

— Я же говорил, поймаешь меня, — улыбнулся он, глядя ей прямо в глаза.

— Я не ловила! Я пыталась отойти! — возмутилась она, хотя сердце у неё колотилось так, будто она пробежала марафон.

Он медленно поднялся, протянул ей руку. Их пальцы встретились, задержались. Ева поспешно отдёрнула ладонь, как обожглась.

Весь день она пыталась сосредоточиться на работе. У неё были срочные заказы: правки в статье, пара дизайн-макетов, которые нужно сдать до вечера. Но мысли упрямо возвращались к утренней сцене.

Почему он так смотрел? Почему я так отреагировала?

Она сделала глоток холодного кофе, уставилась в экран. Слова расплывались. Всё её раздражение от того, что Артём снова что-то сломал, растворилось в странной, опасной теплоте.

— Ева, — вдруг донеслось из кухни.

Она вздрогнула.
— Что?

— Я сварил борщ.

— Ты?! — Она вбежала на кухню.

Артём стоял у плиты с кастрюлей, выглядя чертовски довольным.

— И откуда у тебя вообще… ингредиенты? — ошарашенно спросила она.

— Из магазина. Я же умею покупать еду, знаешь ли.

Ева взяла ложку, осторожно попробовала. И едва не выронила её.

— Это… — она поискала слово. — Съедобно.

— Не просто съедобно! Это шедевр! — торжественно объявил он. — Смотри и учись.

— Скажи ещё, что сам придумал рецепт.

— Конечно. Секретный ингредиент — пачка лапши «Роллтон».

Ева прыснула со смеху. И в этот момент что-то щёлкнуло: они стояли рядом, как будто не соседи-враги, а… почти семья.

Позже вечером они сидели в гостиной: она с ноутбуком, он с гитарой.

— Ты мешаешь, — сказала Ева, глядя в экран.

— Я вдохновляю.

— Ты раздражаешь.

— Это почти одно и то же.

Она закатила глаза, но уголки губ непроизвольно дрогнули.

Он вдруг отложил гитару.
— Ева, можно я спрошу?

— Ну?

— Почему ты всегда одна?

Она замерла.
— С чего ты взял?

— Да видно же. Ты всё время работаешь. Друзей почти не водишь. Никого не приводишь.

— Мне и так хорошо, — отрезала она. — Я не нуждаюсь в… лишнем.

— А во мне?

Вопрос повис в воздухе. Ева резко захлопнула ноутбук.
— Не начинай.

— Я серьёзно.

— А я нет! — вспыхнула она. — Ты мой сосед. Всего лишь сосед. С которым я вынуждена мириться.

— Правда? — Он подошёл ближе, навис, и её дыхание сбилось. — Всего лишь?

Она отступила на шаг. Потом ещё. Спиной уперлась в стену.

— Артём, хватит!

— Не хватит, — твёрдо сказал он. — Потому что я устал делать вид. Мне плевать, сколько раз мы ругались. Мне плевать, что ты называешь меня идиотом. Я хочу тебя, Ева. И не могу больше скрывать.

Сердце колотилось так, что, казалось, оно вот-вот выскочит из груди.

Она попыталась усмехнуться:
— Ты же шутишь.

— Я впервые не шучу.

И он поцеловал её.

Поцелуй был резким, почти грубым, но в нём было всё: злость, страсть, накопленное за месяцы напряжение. Ева сперва замерла, потом сама вцепилась в него, словно боялась упустить.

Когда они наконец оторвались друг от друга, она тяжело выдохнула.

— Это была ошибка, — прошептала Ева, не глядя ему в глаза.

— Нет, — возразил он спокойно. — Это было неизбежно.

Она попыталась уйти, но он удержал её за руку.
— Прекрати убегать, — сказал Артём мягко, впервые без шутки. — Хватит прятаться за работой, за этими стенами, за своими «мне и так хорошо». Ты не железная. И я не враг.

Ева вскинула на него взгляд. В её глазах стояли слёзы.

— Ты сводишь меня с ума, — выдохнула она. — Каждый день. Каждый час. Я ненавижу твою неорганизованность, твои выходки, твой бардак! Но когда тебя нет рядом… я чувствую пустоту.

Он улыбнулся.
— Тогда, может, признаешься честно?

Она вдохнула, сжала кулаки — и сказала:
— Я люблю тебя, идиот.

И в ту же секунду разрыдалась.

Артём прижал её к себе, целуя в макушку.
— Ну вот, — шепнул он. — Теперь всё в порядке.

В ту ночь они заснули вместе. Впервые. Без споров, без криков, без шуток. Просто рядом.

А утром, проснувшись, Ева поняла: её жизнь уже никогда не будет прежней.