Сосед. Жаркое наследство

Глава 1

(Аглая)

— О, мой бог! Бабушка, скажи, что это пранк! Ну, пожалуйста! Это декорации для фильма ужасов, а не то, что ты оставила своей единственной, горячо любимой внученьке.

Сжимая своими безупречными, только что из салона, ноготками сумочку от Прада, я героически подавляю в себе дикое желание развернуться на своих дорогущих, мечта каждой женщины, Manolo Blahnik и умчаться обратно в сияющую столицу, к небоскребам, бутикам и безумным пати до утра.

Я, Аглая Викторовна Серебрянская, дочь нефтяного магната, первая красавица и королева столичного гламура, стою у покосившегося забора перед этим… этим… ну, домом это назвать можно только с очень большой долей воображения, где-то в дремучей глуши, куда даже интернет не добивает. Как я вообще сюда добралась без навигатора? Чудо!

"Сердце подсказало", – промурлыкала бы бабуля. Кстати, о бабуле. Милейшая старушка. Царство ей небесное. Хоть не увидела во что превратилась ее хибара, прожив с нами последние годы! Пыль, паутина и… О, святой ботокс! Это что, мышь?! А-А-А-А-А!!!!

Так, спокойно, Аглая! Дыши глубже. Папа на тебя надеется! Он сказал, чтобы я приехала и сама разобралась не просто с наследством, а с бабулиным "золотом", о котором она без умолку твердила.

"Земля – золото, внученька!"

Ба, ну это же смешно! Без обид, конечно, но… Ладно! Хватит драматизировать! Соберись! Вперед, Аглая! Ты сможешь!

Отдаю себе команду, храбро ступаю на скрипучее крыльцо и с сомнением тянусь к дверной ручке…

Дверь с воплем, достойным оперной дивы, впускает меня в царство полумрака. Запах… О, этот феерический букет! Нафталин, сырость, и неуловимый призрак бабушки с ее неповторимым ароматом духов "Красная Москва".

Легкие протестуют, и инстинкт самосохранения вопит о побеге, лишь бы не лицезреть этот винтажный кошмар. Но папино "Аглая, долг зовет, это семейное!" звенит в ушах, как назойливый комар.

Папа-а-а-а, ну за что?! Я что, плохо себя вела в прошлой жизни?

Внутри… ммм, декорации к фильму ужасов курят в сторонке. Обои, пережившие, кажется, динозавров, мебель, покрытая вековой пылью, занавески, готовые рассыпаться в прах от одного взгляда. И тишина… Такая звенящая, что, кажется, слышно, как растут бактерии. Время здесь явно решило взять бессрочный отпуск лет эдак двадцать назад.

Зябко повожу плечами, несмотря на жаркий день. Грациозно проплываю вглубь этого музея древностей, стараясь не запачкать мои Manolo Blahnik о пыль веков. А то бабушка явится во сне и будет ругать, что не ценю семейные реликвии.

Автоматически высчитываю траекторию, с какого бока подступиться к этому проклятому наследству и как побыстрее от него избавиться, когда уличный гвалт заставляет меня встрепенуться. Неуклюже разворачиваюсь на своих шпильках, и… О, боги! Балет окончен, занавес! Лечу в тартарары, проваливаясь сквозь прогнившие доски.

О, нет! Только не это! Черт бы побрал этот клоповник!

Безуспешно барахтаюсь в этой дыре, словно жук, попавший в банку. Острые щепки впиваются в мои бедные ножки. Сижу. Подвываю. Вокруг – ни души. И как назло, моя сумочка с телефоном отлетела в сторону, предательски далеко. А из этой дыры несет такой жуткой плесенью, словно я упала в склеп фараона! А что, если я провалюсь еще глубже и… и… и… А-а-а! Конец!

Воплю, как сирена воздушной тревоги, хотя в этой забытой богом дыре, кажется, уже никого не осталось в живых. Пока я тут строила планы по захвату мира (в смысле, по продаже дома), видела только каких-то шальных кур, шныряющих у забора, да слышала отдаленное мычание коров…

А-а-а! Спасите-помогите!

— Ну что, городская? Вижу, осваиваешься, — раздается насмешливый голос прямо над моей головой.

От неожиданности дергаюсь, как марионетка. Поднимаю взгляд, и… О, мой бог!.. И челюсть медленно опускается...