Соседи не подарок

Глава 14

Умные люди утверждают, что проблемы вчерашнего дня за ночь чудесным образом находят решения. Но это не так. Встала я с гудящей головой, затекшей шеей и тяжелым сердцем. Желать в такое утро хорошего дня – издевательство чистой воды.

К газете я даже не притронулась. Она так и осталась уныло торчать из почтового ящика.

Вовремя вспомнив, что истинные леди должны посещать храм, дабы своим смирением радовать мужа, я решила не позорно сбежать из дома, а совершить полезное дело для очищения души. К Пламенному не стала заходить, у него и без меня есть сиделка. Поколебавшись, кристалл связи я все же решила оставить дома. Как-то неуважительно будет, если он в храме затрещит. Вряд ли что-нибудь случиться по дороге.

Я была в этом абсолютно уверена, ведь преступники вершат свои темные делишки по ночам, и с утра обычно отсыпаются. Или работают. Как, например, Мартин Вурс, который куда-то шел стремительной походкой.

Пришлось со вздохом признать несовершенство мира. Он уж слишком категорично настроен против моего правильного поведения. И любопытство тут абсолютно ни при чем.

На мгновение представив, как вытянется лицо у Люка Бьера, когда поймаю за руку крысу, сливающую информацию преступникам, пока некоторые веселятся и расслабляются в компании девицы по вызову, с тайным злорадством отметила, что я совершенно не мстительная. Нет-нет. Ни разу.

И еще сделала странное наблюдение: в платье для похода в храм очень удобно вести слежку. Оно такое непримечательное.

Следить оказалось на удивление легко: идешь себе с видом деловой девушки, которая опаздывает на укладку к мастеру, и идешь. Особенно если преследуемый вообще не оборачивается. Конечно, есть вероятность, что он действительно спешит куда-то по работе, но пузырьки азарта уже будоражат мою кровь.

Когда Вурс свернул с Широкой улицы на Сухую – я забеспокоилась. В менее благополучном районе мне затеряться среди толпы будет сложно. А если путь младшего сыскаря лежит в доки, то мероприятие становится крайне опасным. Что бы обо мне не думали всякие соседи – голова у меня на месте. Можно попробовать поймать экипаж, но какой шанс, что Мартин не заметит наблюдения?

Но, на мое счастье, предполагаемый преступник замер возле одного дома средней потрепанности и осмотрелся по сторонам. Я удачно в этот момент спряталась за толстым доном. А еще говорят, будто от них много проблем. Ничего подобного, очень полезные люди. Иногда.

Дом снаружи казался нежилым, но ступить за хлипкую ограду я не рискнула, бездумно топчась возле открытой калитки. Мелькнула раздражающая мысль: зря я была такой правильной и не взяла с собой кристалл связи. Ну не врываться же в дом с зонтиком наголо?

Определиться с дальнейшими действиями помог невоспитанный прохожий, больно задев меня плечом.

– Ой! – я по инерции сделала три шага вперед.

– Ротозейка, – в милой манере базарной бабки отозвался спешащий куда-то мужчина. – Не хрустальная, не сломаешься.

– Хам! – возмущенно сообщила я удаляющейся спине и поспешила скрыться в разросшихся диких кустах.

Территория возле дома по ухоженности могла соперничать дебрями сада того, о ком лучше не думать. Но, словно насмехаясь, перед глазами тут же предстала кривая ухмылка в исполнении Люка Бьера.

Я критичным взглядом окинула двор. Идти к парадному крыльцу было бы неосмотрительно с моей стороны. Высота окон тоже оптимизма не добавляла. Не прихватила я с собой лестницу.

Надо попробовать попытать счастья с тыла дома.

Наставницы в пансионе говорили, что обижаться нужно только понарошку, ведь настоящая обида делает донну неуправляемой. Это я отчетливо поняла, пробираясь сквозь заросли. Хотелось бы сказать, что я была легка и незаметна, но врать самой себе – это бессмысленно. Я дважды упала, запнувшись о корни и ломая кусты. Порвала подол платья. Перепачкалась. Веткой сбило шляпку, и от прически остались только торчащие в сторону локоны.

Действительно, здесь окна располагались чуть ниже, и мне не пришлось бы вульгарно подпрыгивать, чтобы вульгарно подсмотреть в них. А так можно спокойно, чинно и благородно заглянуть одним глазком.

К углу дома вела неухоженная аллея, по бокам которой сплошной стеной росла живая изгородь. Теперь в ней имеется парочка фигурных дырок размером с одну донну. Преступники мне должны еще спасибо сказать, попутно занимаюсь благоустройством их сада. Все же эстетический вкус нам в пансионе привили. Я с наслаждением примяла одуванчик – здесь он определенно не к месту. Лучше бы цвел вон возле той пародии на клумбу.

Я аккуратно попыталась выглянуть из-за угла…

– А что это вы делаете, донна Форст? – раздался за моей спиной озадаченный голос.

Сердце сделало кульбит и пропустило пару ударов. Мне удалось сдержать вскрик, но ценой стала прокушенная губа. Во рту образовался медный привкус.

Я медленно развернулась и недовольно шикнула на лопоухого журналиста:

– Дон Релье, не могли бы вы так не кричать? А если я в обморок от волнения упала бы? У вас собой есть нюхательные соли?

– Нет, – опешил мужчина и попятился.

– Плохо, – я недовольно цыкнула языком. – Что ж вы такой неподготовленный?

– Прошу прощения, – смутился журналист. – Но все же осмелюсь повторить свой вопрос.