Соседи по шезлонгу

Глава 8. Звёздная карта.

Они провели три дня в таверне Костаса, и эти дни текли медленно, как густой мед, — насыщенные, тягучие, сладкие. Артем перестал смотреть на часы. Вика перестала думать о том, что пора куда-то ехать. Они просто были. Вместе. В пространстве, которое создали для них Костас и Людмила.

Утром они завтракали под оливами, слушая, как старик насвистывает какую-то древнюю мелодию. Днем Артем помогал Костасу колоть дрова или чинить старую лодку, а Вика сидела рядом с Людмилой, наблюдая, как рождаются картины, или делала собственные наброски в блокноте. Вечерами они ели, пили вино, слушали музыку и танцевали. Не так отчаянно, как в первый раз, но с каждым вечером все более уверенно, все более слаженно. Их тела учились говорить на одном языке.

Но самым особенным временем стал поздний вечер, когда Костас закрывал таверну, Людмила уходила в свою комнату, а они вдвоем спускались к маленькому, скрытому от глаз пляжу внизу.

Там, на теплом песке, в полной тишине, нарушаемой лишь шепотом волн, они говорили. Но не о планах, не о прошлом и будущем, а о том, что видели сегодня. О том, что чувствуют сейчас. О мелочах, которые вдруг становились огромными.

В ту ночь небо было особенно ясным. Ни облачка, ни луны — только бесконечное, усыпанное звездами полотно, такое густое, что казалось, можно протянуть руку и зачерпнуть пригоршню света.

Вика лежала на песке, раскинув руки, и смотрела вверх. Артем сидел рядом, обхватив колени руками, и тоже смотрел на небо, но краем глаза наблюдал за ней. За тем, как ветер играет ее волосами, как звезды отражаются в ее глазах.

— Это невероятно, — прошептала она, боясь нарушить тишину. — Я никогда не видела столько звезд. В Москве их почти не видно. А здесь... здесь они как будто ближе».

— Световое загрязнение, — автоматически ответил Артем. — В мегаполисах небо засвечено фонарями. Здесь, вдали от цивилизации, видимость идеальная.

Она повернула голову и посмотрела на него с легкой усмешкой.

— Ты даже на звезды смотришь как аналитик. «Световое загрязнение», «видимость». А я просто чувствую красоту. Мне не нужны объяснения.

— Привычка. Прости. — слегка смутился мужчина.

— Не извиняйся, — Вика снова уставилась в небо. — Это часть тебя. Твоя... структурность. Просто иногда мне хочется не знать, как это называется, а просто... любоваться. — Она вздохнула, вглядываясь в россыпь светящихся точек.— Вот смотришь на них и понимаешь, какие мы маленькие. И проблемы наши маленькие. И планы... — она покосилась на него, — и графики.

Артем молчал, тоже глядя в небо. В ее словах была правда, от которой никуда не деться.

— Знаешь, что меня всегда удивляло? — продолжила она после паузы. — Люди смотрят на звезды тысячи лет, дают им имена, сочиняют про них легенды. А я смотрю и вижу просто красивые огоньки. Я даже Большую Медведицу с трудом нахожу. И то только потому, что ее все знают. А остальные... — она махнула рукой в сторону неба, — для меня просто хаос.

— Хаос? — переспросил Артем, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на интерес. — Для тебя звезды — хаос?

— Абсолютный, — подтвердила она. — Красивый, но хаос. Как моя комната или моя жизнь. Иногда мне кажется, что я просто плыву по течению и надеюсь, что оно вынесет меня куда-нибудь. Без карт, без планов, без названий.

Он посмотрел на нее, и в его глазах, в полумраке ночи, блеснуло что-то новое. Что-то, похожее на решимость.

Артём проснулся рано, как всегда. Но впервые за долгое время его первая мысль была не о пробежке и не о плане на день. Его первой мыслью была она, Вика. Ее слова о звездах, о хаосе, о том, что она не знает названий.

Он сел на кровати и посмотрел в окно. Солнце только начинало золотить горизонт. Костас еще спал. Людмила, наверное, тоже. И Вика... Вика видела десятый сон, сбив одеяло в комок, как всегда.

Артем тихо оделся, спустился вниз, стараясь не скрипеть ступеньками, и сел за столик под оливами. Достал телефон. Посмотрел на экран. Потом на небо, которое уже светлело, теряя звезды. Потом снова на телефон.

Он открыл браузер и набрал: «Карта звездного неба. Созвездия. Названия. Мифы».

То, что началось как простой поиск, превратилось в погружение. Он читал про Андромеду и Персея, про Кассиопею и Цефея, про Большую Медведицу и Малую. Он изучал схемы, запоминал расположение звезд, их яркость, их историю. Он открыл приложение с дополненной реальностью, которое позволяло наводить телефон на небо и видеть названия созвездий в реальном времени. Он скачал его. Изучил. Потом скачал еще два.

Костас, выйдя на террасу с чашкой кофе, застал странную картину: Артем сидел за столом, окруженный телефоном и планшетом, и что-то сосредоточенно изучал, водя пальцем по экрану.

— Ты чего не спишь, парень? — удивился Костас. — Солнце только встало.

Артем поднял голову, и в его глазах было такое странное выражение — смесь смущения и воодушевления, — что Костас чуть не поперхнулся кофе.

— Я... изучаю звезды, — признался Артем, и его голос прозвучал почти по-детски.

Костас моргнул. Потом улыбнулся широкой, понимающей улыбкой.

— А-а-а, — протянул он, садясь напротив. — Для Вики?

Артем покраснел. Это было физически ощутимо — жар, разлившийся по щекам.

— Она сказала вчера, что не знает созвездий. Что для нее это хаос. Я подумал... может, если я покажу ей, объясню... это поможет ей увидеть порядок. Не навязывая, а просто... показывая.

Костас смотрел на него с непередаваемым выражением — не насмешливым, а почти отеческим.

— Ты, значит, решил подарить ей небо?

— Я решил подарить ей знание, — поправил Артем, но тут же осекся. — Хотя... да. Наверное, небо. Чтобы она не чувствовала себя потерянной. Чтобы у хаоса появились имена.

Костас откинулся на спинку стула и расхохотался — громко, радостно, так, что проснулись птицы в оливах.

— Ох, парень, — выдохнул он, вытирая слезы. — Ты даже в романтике остаешься логиком. Но знаешь что? Это прекрасно. Это самый лучший подарок, который ты мог ей сделать, потому что он от чистого сердца. Твоего сердца. Со всей твоей структурностью и любовью к порядку.