Соседи по судьбе

Непрошенная встреча

Школа в этот день отняла у Маши последние силы. Казалось, что всё сговорилось против неё: контрольная по алгебре, на которой мысли путались и числа прыгали с места на место, физика с нудными формулами, которые никак не хотели укладываться в голове, и ещё бесконечный шум одноклассников.

Новый класс по-прежнему оставался чужим. Одноклассники уже давно сдружились между собой, у каждого были свои компании, свои шутки и истории. А Маша сидела сбоку, словно наблюдатель, которому не нашлось места в этой картине. Она боялась влезать в разговоры — не знала, как её воспримут, и потому выбирала привычную тактику: отмалчиваться.

Дом после такого дня был как спасение. Тихий, знакомый, с запахом чая и тёплым светом лампы в прихожей. Но едва Маша сняла куртку и рухнула на диван, как голос отца разрезал это уютное спокойствие:

— Маш, будь добра, сходи в магазин. Хлеб, молоко, что-нибудь к чаю.

Она вздохнула, но спорить не стала. Всё равно сидеть без дела тоже тяготило, а отец выглядел усталым.

Вечерний воздух был прохладным, но не ледяным. Весна только вступала в свои права: асфальт ещё пах сыростью после недавнего дождя, где-то капала вода с крыш, а ветер шевелил голые ветки деревьев, в которых уже угадывались первые почки.

Маша шагала к ближайшему супермаркету, стараясь не думать о школе. Но мысли сами лезли в голову: обидные взгляды одноклассников, смех на переменах, который всегда казался направленным на неё.

«Наверное, они думают, что я странная», — пронеслось в голове.

В магазине было людно. Люди сновали между полками, кто-то громко обсуждал цены, кто-то тащил тележку, гружённую продуктами на неделю. Маша терпеть не могла такие места — слишком много чужих лиц, слишком много движений. Казалось, каждый может случайно задеть или взглянуть слишком пристально.

Она быстро взяла хлеб и направилась к холодильнику за молоком. Но, повернув за угол, услышала знакомый голос:

— Да говорю же, это вкуснее.

Сердце неприятно сжалось. Голос был до боли знакомым.

Илья.

Маша замерла. Конечно, из всех магазинов в районе именно он должен был прийти в этот.

Она увидела его у прилавка с йогуртами. Он разговаривал с каким-то парнем из их школы. Вёл себя уверенно, жестикулировал, даже улыбался. И выглядел так, будто весь мир вращается вокруг него.

Маша отвернулась, надеясь проскользнуть мимо незамеченной. Но, словно нарочно, Илья обернулся и встретился с ней взглядом.

На его лице появилась та самая усмешка, от которой у неё моментально закипала кровь.

— Вот кого не хватало, — пробормотала она, думая, что он не услышит.

— Взаимно, — ответил он спокойно.

Она стиснула зубы и пошла дальше.

Но словно злой рок — куда бы она ни направилась, он оказывался рядом. У полки с печеньем они столкнулись снова.

— Ты меня преследуешь? — сорвалось у неё.

— Конечно, — ответил он с сарказмом. — Мне больше делать нечего.

— Тогда иди другой дорогой.

— Магазин общий, — пожал плечами он и встал рядом.

Маша почувствовала, как щеки заливает жар. Это было хуже, чем в школе: здесь она не могла спрятаться за партой или сделать вид, что читает.

Она взяла пачку печенья.

— Только не говори, что тоже это берёшь, — язвительно бросила она.

— А если да? Запатентовала его?

Она закатила глаза и быстро пошла к кассе.

Очередь тянулась медленно. Маша встала так, чтобы держаться от него подальше, но судьба снова сыграла злую шутку: через пару минут он оказался прямо за ней.

Она чувствовала его взгляд. Казалось, он разглядывал содержимое её корзины.

— Хлеб, молоко, печенье, — протянул он. — Живёшь разнообразно.

— А тебя это вообще касается? — вспыхнула она.

— Просто констатация факта, — сказал он невозмутимо.

Маша отвернулась, стискивая пакет так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Они вышли почти одновременно. На улице уже зажглись фонари, асфальт блестел влажными пятнами.

Маша ускорила шаг, чтобы уйти вперёд. Но на ступеньке у магазина неловко оступилась — и резкая боль пронзила щиколотку. Она едва не выронила пакет, удержалась за перила и тихо вскрикнула.

— Эй, ты в порядке? — послышался голос за спиной.

Она зажмурилась. Конечно. Только этого не хватало.

— Всё нормально, — бросила она, пытаясь встать ровнее.

Боль была острой, неприятной.

Илья приблизился, нахмурившись.
— Ты ногу подвернула. Давай помогу.

— Не надо! — слишком резко ответила она, и несколько прохожих обернулись. Щёки загорелись от стыда.

— Я серьёзно, — сказал он. — Дай пакет, я донесу.

— Я сказала, не надо!

Она сделала шаг вперёд, прихрамывая, но упрямо держа голову прямо.

— Упрямая, — пробормотал он.

— Заткнись! — бросила она, не оборачиваясь.

Каждый шаг давался тяжело, но Маша не позволяла себе замедлиться. Ей казалось, что если она покажет слабость, он будет потом вспоминать это снова и снова.

Мысли путались от злости и боли.

«Вот зачем он всё время лезет? Думает, что такой добрый? Или просто издевается? Нет, скорее всего, именно издевается. У него же всегда это выражение лица — как будто он лучше всех».

Ей было неприятно даже то, что он видел её такой беспомощной.

Она чувствовала его шаги позади. Он не шёл рядом, но и не отставал — словно нарочно следил, чтобы она дошла.

Это злило ещё сильнее.

— Ненавижу, — прошептала она, открывая дверь подъезда.

И в этот момент верила, что это правда.

А Илья, оставаясь снаружи, смотрел ей вслед и думал совсем другое. Он видел, как она сжимала зубы, чтобы не показать боль. Видел, как упрямо держала голову. И, хотя его тоже раздражала её вечная колкость, почему-то внутри скребло странное чувство: будто хотелось всё-таки помочь.

Но он не сказал этого. Просто сунул руки в карманы и пошёл домой, стараясь выглядеть равнодушным.