Соседи поневоле

Глава 8. «Маленькая» прихоть

– Малая, что творишь? – Кирилл обнаружил меня в гардеробной Димы, – на всю квартиру кряхтишь!

Я забралась на лестницу и теперь, с коробками в руках, не могла слезть. На верхних полках я, наконец, отыскала новогодние украшения. Я знала, сколько всего замечательного хранится у брата, и мечтала украсить квартиру, оживив ее атмосферу праздничным настроением. Если его нет, то нужно создать искусственно.

– Подержи-ка, – я смахнула пыль с коробки и неожиданно чихнула, так эпично, что пошатнулась и сорвалась с лестницы. Новиков ловко подхватил меня вместе с коробкой.

– Тебя? – он обвил мою талию крепкой рукой и прижал к своей груди, а его губы искривились в озорной ухмылке. – Или коробки?

– А? – отрешенно отозвалась я и моргнула, оглядывая гардеробную, которая неожиданно стала тесной. Пылающие щеки выдали мое волнение, и я опустила голову, пряча лицо за волосами. – Кажется, там еще гирлянды видела. Хочу повесить на окне, в гостиной, – затараторила я.

Кирилл отпустил меня и отступил назад, забирая у меня из рук пыльную ношу.

– Когда елка будет? – спросил он, держа тяжелую коробку так, словно в ней было что-то невесомое.

– Звонили, адрес уточняли, – я была рада отвлечься от хаоса в голове, созданного его близостью. – Скоро принесут!

– Службы доставки отлично работают, смотрю.

– Когда привезут, не заглядывай в пакеты! – предупредила я и поднялась по лестнице выше за следующей коробкой. – Я там подарок для тебя заказала. Но не подумай, купила сама. Твою карту не трогала.

– Я и не подумал бы, прекрати оправдываться за каждую покупку, что с тобой этот жалкий тип сделал, жесть просто… – внезапно замолкнув, он спросил неуверенно: – Ты купила подарок… мне?

Я вытащила еще одну коробку, подала ее Кириллу и осторожно спустилась вниз.

– Это же Новый год, конечно! Честно говоря, я его больше для себя купила, – хихикнула я, вспомнив, как Новиков задавал жару своим драконьим храпом. – Ну, и, на будущее, твоя жена тоже оценит. Ой! Или ты уже…

Черт! До меня только сейчас дошло. Я бросила испуганный взгляд на его правую руку, особенно – на безымянный палец. Почему я ни разу не задумывалась о его личной жизни? Он о моей ловко выведал, а о себе хранит все в тайне.

– Ты же не… я имела в виду, – втянула я голову в плечи, не уверенная, хочу ли знать о его женщинах, – у тебя, наверное, кто-то есть…

Кирилл посмотрел на меня с поднятыми бровями:

– «Наверное»?

Я испытала все оттенки стыда и смущения, как будто он нарочно затянул меня в это состояние и получал извращенное удовольствие, наблюдая за мной.

– Тебя всегда окружали девушки: в школе, универе, отбоя от хоккейных заек не было… – кто-нибудь, объясните, зачем я вообще начала этот разговор? – Вряд ли все эти семь лет ты был в изоляции.

– Изоляции? – опять эта ухмылка. – Версии о том, что меня похитили пришельцы, ты больше не придерживаешься?

– Ну, вариант с тюрьмой я сразу отмела! – я прищурилась, вдруг подумав, что это могло бы оправдать его отсутствие в моей и Диминой жизни. – Хотя, знаешь, теперь уже подумываю включить в список.

– У тебя даже список есть? – спросил Кирилл. – И, нет, Вероника, я не был в тюрьме.

– А где тогда был? – я скопировала его жест и требовательно смотрела на него. – Прости, но это нечестно, я о себе все рассказала: о Павловском, о том, какая задница в моей жизни по всем фронтам, и я далеко не горжусь этим периодом, уж поверь. Но я тебе открылась. А ты – долбанный партизан!

Мы играли в гляделки, пока Кирилл не опустил руки первым и не вздохнул.

– Куда отнести? – он взял костыль, приставленный к стене. – В гостиную?

– Я и сама бы с ними справилась, – подхватывая еще коробку, я пошла за ним, едва успевая. Для человека с гипсом и костылем он довольно быстро передвигался. – Как поскакал, прямо как трусливый заяц! Почаще убегай от моих вопросов, Новиков, глядишь, и выздоровеешь быстрее!

Я и сама удивилась своей дерзости и замерла, крепко сжав губы, чтобы снова чего-нибудь такого не вылетело.

Кирилл застыл на месте всем телом. Он медленно опустил коробку на пол, обернулся и удивленно посмотрел на меня.

– Я не отвечаю на твои вопросы вовсе не из-за трусости, Вероника, – его снисходительный тон был в точности, как у родителя, который пытается что-то объяснить ребенку. – Просто сейчас ты не готова к этому разговору.

Его ответ только раззадорил мое любопытство. Я заметила, как у него покраснели уши. Это была его реакция с детства. Каждый раз, когда он смущался или начинал терять контроль, его уши предательски выдавали его эмоции.

– Тебе ни в коем случае нельзя играть в покер, ты же в курсе? – я, как всегда, решила не настаивать и съехать с темы. Поставила свою коробку рядом с его и встала напротив.

– Я и не играю.