Соседская тайна

Глава 5. Утро после

Я проснулась от того, что по моей щеке скользили чьи-то пальцы. Легкие, едва ощутимые прикосновения, будто пытающиеся запомнить форму скулы, изгиб брови. Открыв глаза, я увидела его. Виктор лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня. В серых глазах не было привычной настороженности или сосредоточенности, только тихое, глубокое, почти невыносимое умиротворение.

— Доброе утро, — прошептал он, и его голос был хриплым от сна.

— Доброе, — ответила я, и сама удивилась тому, как он спокоен и тих.

Луч солнца пробивался сквозь щель в шторах, падая на кровать, на его обнаженное плечо, на наши переплетенные под одеялом ноги. Мы лежали, не говоря ни слова, просто глядя друг на друга. Казалось, за эту ночь мы сказали все, что нужно, без слов. Теперь можно было просто быть.

Он первым нарушил тишину.

—Я боялся, что ты исчезнешь, — признался он, все так же проводя пальцами по моей коже. — Что проснусь, и окажется, что все это был сон.

— Я никуда не делась, — улыбнулась я, переворачиваясь на спину и потягиваясь. Все тело приятно ныло, напоминая о вчерашнем. — И, кажется, даже забыла, как выглядит моя собственная квартира.

— Это можно исправить, — он наклонился и поцеловал меня в плечо. — Твоя зубная щетка может получить постоянную прописку здесь. Если захочешь.

Его слова, такие простые и бытовые, наполнили меня теплом. Это было больше, чем страсть ночи. Это было предложение войти в его жизнь. По-настоящему.

— А что на завтрак у героя-реставратора? — спросила я, пытаясь перевести разговор в более легкое русло, чтобы не расплакаться от нахлынувших чувств.

— У героя-реставратора, — он сделал серьезное лицо, — есть яйца, хлеб и загадочная колбаса неизвестного происхождения. Но! — он поднял палец, — у него также есть соседка-бухгалтер, которая, по слухам, делает невероятный кофе.

— Слухи не врут, — с важным видом заявила я, сбрасывая с себя одеяло. — Ведущий бухгалтер городского района с правом приготовления кофе. Это прописано в моей должностной инструкции.

Он рассмеялся, и этот смех, свободный и легкий, звучал в его почти пустой квартире как самая прекрасная музыка. Я накинула его футболку, которая пахла им, им и еще раз им, и отправилась на кухню наводить порядок.

Пока я возилась с кофемолкой и искала в шкафчиках кружки, он встал под душ. Я слышала звук воды и его негромкое насвистывание какой-то мелодии. И этот простой, домашний звук делал меня счастливее, чем все курорты мира.

Мы завтракали прямо на полу, на разостланном одеяле, как дети, устраивающие пикник. Солнечный зайчик прыгал по нашим тарелкам, а Мотя, которую я сходила проведать и покормить, сидела на пороге комнаты и с явным неодобрением наблюдала за тем, как ее человек завтракает с каким-то незнакомцем.

— Она ревнует, — констатировал Виктор, кидая в ее сторону кусочек колбасы, который она величественно проигнорировала.

—Она просто не привыкла делить меня, — вздохнула я. — Мы давно вдвоем.

—Теперь втроем, — поправил он и улыбнулся. — Если ты не против.

Я посмотрела на него — на его еще влажные от душа волосы, на расслабленное, счастливое лицо, на ту беззащитность, которую он мне сегодня подарил, — и почувствовала, как что-то щелкает внутри, окончательно и бесповоротно.

— Я не против, — тихо сказала я.

После завтрака он не отпустил меня. Вместо этого он усадил меня на табурет в своей импровизированной мастерской на балконе и, вручив кусок наждачной бумаги, поставил передо мной старую деревянную шкатулку с замысловатой резьбой.

—Вот, — сказал он. — Твое первое задание. Осторожно, без фанатизма, снимай старый лак. Доверяй рукам. Они сами почувствуют, где нужно остановиться.

Я послушно принялась за работу. Было странно и невероятно приятно сидеть рядом с ним в тишине, под теплым утренним солнцем, и делать что-то вместе. Он строгал какую-то доску, и я наблюдала за его руками — сильными, уверенными, с тонкими длинными пальцами, которые так нежно умели касаться меня и так мастерски управлялись с инструментом.

— О чем думаешь? — спросил он, не отрываясь от работы. —О том, что я, кажется, никогда не была так счастлива, — выпалила я честно, сама удивившись своей откровенности.

Он отложил рубанок и посмотрел на меня. Его взгляд был серьезным.

—Я тоже. И это меня пугает.

—Почему? — у меня защемило сердце.

—Потому что я начинаю зависеть от этого чувства. От тебя. А я не умею зависеть. Последние годы я был сам по себе. И мне это нравилось.

Я отложила шкатулку и подошла к нему. Встала между его колен и обняла его, прижавшись лицом к его шее.

—Я не требую от тебя зависимости, — прошептала я. — Я просто хочу быть рядом. Ты можешь быть собой. Со всеми своими страхами, своей мастерской, своим страхом темноты. Я просто буду здесь. Если захочешь.

Он обнял меня, прижал к себе так крепко, что стало трудно дышать.

—Я хочу, — он выдохнул прямо мне в волосы. — Боже, как же я хочу.

Мы простояли так несколько минут, пока солнце не начало припекать спину. Потом он отстранился и поцеловал меня. Это был не страстный поцелуй, а какой-то очень нежный, благодарный.

—Знаешь что? — сказал он, касаясь моего носа кончиком своего пальца. — Давай сегодня куда-нибудь сходим. Как нормальные люди. Не в джаз-клуб, — он поморщился. — Куда-нибудь… просто. В кино. Или погулять. Я хочу погулять с тобой за руку при свете дня. Чтобы все видели.

Его слова заставили мое сердце сделать сальто. Это было так по-мальчишески, так мило и так искренне.

—Да, — сразу же согласилась я. — Я очень хочу.

Весь день прошел в каком-то сладком, полусонном ритме. Мы дорабатывали, потом я сбегала к себе переодеться, и мы поехали в город. Мы гуляли по набережной, ели мороженое, смеялись над какими-то глупостями. Он держал меня за руку, и его большой палец время от времени проводил по моим костяшкам — легкое, почти незаметное движение, которое заставляло меня трепетать.

Он рассказывал мне смешные истории из своей практики — о клиентах, которые приносили ему «антикварные» стулья из Икеи, о своем первом провальном заказе, когда он чуть не сжег раритетный комод. Я рассказывала о своих закладках, о самых нелепых из них, и он смеялся своим низким, грудным смехом, который я уже успела полюбить.