Сосланная в академию драконов. Наставница наследников

Глава 1. Ссылка вместо казни

— Лиана Ровель, вы признаёте, что сорвали обряд пробуждения наследников?

Она открыла глаза на чужой голос, чужой холод и чужую боль.

Боль была первой, что показалось настоящим. Не зал, не высокий свод из чёрного камня, не длинный стол, за которым сидели мужчины и женщины в тёмных мантиях с золотыми драконьими застёжками, не серебряные цепи на её запястьях. Всё это могло быть сном, горячечным бредом, чужой постановкой, чем угодно.

Но металл на коже жёг по-настоящему.

Лиана дёрнулась и тут же поняла, что не знает собственного тела.

Пальцы были тоньше, чем должны были быть. Волосы, упавшие на щёку, оказались густыми, тёмно-каштановыми, почти чёрными, хотя в её памяти — той, прежней, настоящей — они были совсем другими. Платье сдавливало грудь высоким воротом. На ладонях виднелись бледные линии, похожие на следы от магических клятв.

Магических.

Это слово возникло в голове так естественно, что Лиана едва не задохнулась.

Перед ней мерцал круг на полу. Внутри круга стояла она. Снаружи — Совет.

И все смотрели так, будто она уже умерла, просто ещё не успела упасть.

— Я задал вопрос, — произнёс седой дракон в центре стола.

Не человек. Именно дракон.

Лиана поняла это не по крыльям — их не было, — а по глазам. Узкие, золотистые, с вертикальным зрачком. Такие глаза не принадлежали людям. В них было слишком много холода и слишком мало сомнений.

Она сглотнула, пытаясь ухватиться за хоть что-то в голове. Имя. Место. Причину.

Лиана Ровель.

Имя отозвалось тупой болью у виска. За ним пришли обрывки чужой памяти: зал Совета, белое платье наставницы, клятва перед родами, детские голоса, круг пробуждения, вспышка чёрного пламени. Крик. Камень под щекой. Чья-то рука, оттолкнувшая её от середины круга.

А потом — пустота.

Она не знала, как оказалась здесь.

Она не знала, почему живёт в чужой судьбе.

Но очень быстро поняла главное: если сейчас сказать это вслух, её не спасут. Её признают безумной.

— Повторяю, — седой дракон положил ладонь на раскрытый свиток. — Вы признаёте вину?

В зале стало тише.

Тишина давила сильнее цепей. В ней слышалось всё: как кто-то усмехнулся у правой колонны, как перо скользнуло по пергаменту, как за спиной шепнули: «Позор рода Ровель». И как где-то рядом, совсем близко, медленно выдохнул мужчина.

Лиана повернула голову.

Он стоял не за столом Совета, а чуть в стороне, словно был выше этих правил, выше обвинений, выше неё. Высокий, темноволосый, в строгом чёрном камзоле с серебряным гербом на груди. Красивый настолько, что эта красота казалась почти жестокой. Холодные серые глаза смотрели на неё без тревоги, без жалости и без того, что могло бы удержать женщину на краю пропасти.

Каэл Арден.

Имя ударило из чужой памяти, и Лиана невольно сжала пальцы.

Бывший жених.

Нет. Ещё утром — жених. Защитник. Будущий муж. Человек, чьё имя должно было закрыть её от любого обвинения.

Теперь он стоял молча.

— Лорд Арден, — произнёс кто-то из Совета, заметив её взгляд. — Вы желаете подтвердить своё прошение?

Каэл не сразу ответил. Его взгляд на мгновение опустился на серебряные цепи у неё на запястьях, потом снова поднялся к лицу.

— Да.

Одно слово.

Только одно.

Но в зале оно прозвучало громче приговора.

Лиана почувствовала, как внутри чужого тела что-то оборвалось. Не её чувство. Не её любовь. Остаток прежней Лианы, той, настоящей хозяйки этого тела, видимо, всё ещё жил где-то в глубине памяти — и сейчас умирал второй раз.

— Я, Каэл Арден, отзываю брачное поручительство рода Арденов, — сказал он ровно. — Лиана Ровель более не находится под моей защитой. Её поступки не связаны с моей волей, моим домом и моим именем.

Шёпот прокатился по залу, как ветер по сухим листьям.

Лиана смотрела на него и вдруг поняла, что страх отступает. Не исчезает, нет. Просто становится меньше злости.

Он отрёкся от неё при всех.

Даже если она была не той женщиной, которую он знал. Даже если не помнила всех их разговоров, всех обещаний, всех прикосновений. Внутри всё равно поднялась такая горькая ясность, что она почти выпрямилась под тяжестью цепей.

— Удобно, — сказала она.

Слово сорвалось прежде, чем она успела подумать.

Несколько членов Совета подняли головы. Каэл чуть заметно сузил глаза.

— Что вы сказали? — спросил седой дракон.

Голос Лианы оказался ниже, чем она ожидала. Хриплый после обморока, но не слабый.

— Я сказала: удобно. Когда женщину можно сначала поставить в круг ответственности, потом бросить в круг обвинений, а после отозвать защиту, будто подпись на испорченном договоре.

В зале стало совсем тихо.

Кто-то сзади резко втянул воздух. Писарь перестал писать. На губах Каэла не дрогнул ни один мускул, но взгляд изменился. В нём мелькнуло нечто острое, опасное. Будто он впервые за время заседания увидел перед собой не сломанную невесту, а живого человека.

— Осторожнее, леди Ровель, — произнесла женщина у левого края стола. Её волосы были белыми, а пальцы украшали кольца с маленькими драконьими печатями. — Ваше положение не располагает к дерзости.

— Моё положение, — Лиана медленно подняла связанные руки, и цепи тихо звякнули, — уже достаточно ясно объяснили. Дерзость здесь ни при чём.

Седой дракон постучал костяным жезлом по столу.

— Совет не будет превращать заседание в представление. Лиана Ровель, вы были назначены младшей наставницей на обряде пробуждения наследников пяти драконьих родов. После вашего вмешательства круг был разрушен, трое детей потеряли контроль над силой, один родовой знак погас, а наследница дома Мор до сих пор не может принять драконью форму.

Наследница дома Мор.

В памяти вспыхнуло лицо девочки: тонкое, испуганное, с тёмными ресницами и упрямо сжатыми губами. Она стояла в круге босиком. На её плечах дрожали призрачные крылья, ещё не ставшие настоящими. А потом над её головой вспыхнул чужой знак — не родовой, не детский, не живой.