Состояние: Банкрот. Диагноз - Ты

Глава 1. Хуже уже не будет... или

Дамир

Сижу на бордюре. Стучу языком по распухшей губе.

Бля... Опять красавчик, походу.

Вот только-только все синяки прошли после последнего эпизода. И вот опять.

Батя считает меня отморозком. Может он и прав, кстати...

Бросаю взгляд на пострадавшего в ДТП.

Этот мужик уже минут десять не отлипает от телефона. Его спутница выглядит отстранённо. И самую малость пошло: декольте прям до пупа, ага. В его-то возрасте, с такой эффектной фифой... А вдруг инфаркт шарахнет?

Скорая чё-то не торопится. Да и ГАИ тоже. Его тачка кстати горит. Бедный лексус.

Моя — нет. И рожи у неё нет. Совсем. Вот прям в мясо.

Эх.

Новенький Порше. Купил совсем недавно. Эксклюзив, топовая версия, редкая.

По трассе к нам несётся знакомый Прадик.

Бля, батя...

Прадик тормозит так резко, что гравий из-под колёс летит мне в ноги. Дверь распахивается. Отец вылетает — именно вылетает, а не выходит. Лицо каменное. Желваки ходят ходуном.

Не орёт. Вот это плохо. Когда батя орёт — это ещё нормально. А когда молчит...

Он окидывает взглядом мою бывшую машину. Потом — горящий лексус. Потом — мужика с телефоном. И я вижу, как у него что-то щёлкает в голове. Узнал мужика походу...

Твою мать.

— Встань, — говорит тихо.

Встаю. Ноги немного ватные. То ли от удара, то ли от его голоса.

— Ты хоть знаешь, кто это?

Пожимаю плечами. Мужик как мужик. Лет пятьдесят, дорогой костюм, часы на полмиллиона. Таких в Москве как грязи.

— Ты въехал в Решетникова.

Его фамилия ни о чём не говорит. Но по тому, как батя это произносит... Понимаю, что звиздец.

— И?

— И? — он повторяет это так, будто я сказал что-то на марсианском. — Это замминистра транспорта, Дамир. Заместитель. Министра. Человек, который одной подписью может похоронить любой мой контракт на логистику. А рядом с ним, если ты не заметил, не жена.

А. Да? Оо...

— Я не специально.

— Ты никогда не специально!

Вот. Заорал. Уже легче.

— Бать, ну я реально...

— Заткнись, — шипит на меня.

Затыкаюсь.

Он отходит к Решетникову. Они о чём-то говорят. Мужик смотрит на меня — и взгляд у него такой... Нехороший. Оценивающий. Будто прикидывает, сколько я стою. И сколько с меня можно содрать.

Фифа в декольте скучает рядом. Достаёт телефон, делает селфи на фоне горящего лексуса. Серьёзно? Ну ладно, хоть кому-то весело.

Краем уха ловлю обрывки разговора.

— ...понимаю, Игорь Павлович... полностью компенсирую... разумеется, и моральный ущерб...

Батя кивает, жмёт ему руку. Потом оглядывается на фифу. Она продолжает селфится.

Вот тут я догоняю.

Замминистра. С любовницей. Авария. Протокол. ГАИ. Камеры.

Его жене наверное не понравится.

А кто там жена вообще — хороший вопрос. У некоторых министров жёны те ещё церберы. И всё имущество на себя переводят. И вот такие мужъя с любовницами, если что идут лесом потом

И батя это понимает. И Решетников понимает, что батя это понимает.

Такие расклады не забываются. Такие расклады — это рычаг. В чью сторону — вопрос.

Батя возвращается. Всё ещё каменный.

— Садись в машину.

— А моя?

— Твоей больше нет. Садись.

Сажусь на заднее сиденье. Как маленький. Как провинившийся щенок.

Отец заводит мотор. Молчит. Это молчание давит сильнее любых криков.

Выезжаем на трассу. В зеркале вижу, как догорает лексус. И останки моего Порше.

— Бать...

— Я сказал заткнись

Окей.