Сотка

Когда Олег впервые заработал сто тысяч, он подумал, что теперь у него начнется настоящаяжизнь.

Не эта, что с пластиковым контейнером гречки, с ботинками, у которых один шнурок был истёртым. Новая жизнь, другая жизнь. То есть та, где люди входят в кафе не посмотреть меню и уйти, а сесть и безбрежно потратить деньги. Где покупают пальто до морозов, а не после, когда с получки удалось выкрасть нужные тыщонки. Где можно вдруг сказать: «Я устал, я улечу», — и действительно улететь, а не открыть сайт авиабилетов и закрыть его, будто это порнография для богатых.

Сто тысяч лежали у него на карте, как добытый трофей. Теплое еще животное. Почти живое. Ух!

Он смотрел на приложение банка и улыбался, а потом перестал: приложение показало прогноз расходов. Банк, как всегда, говорил с ним тоном заботливого палача: «У вас всё хорошо, но недолго».

Успокойся, Олег... Но Олег успокоиться уже не мог, потому что сразу вспомнил аренду, зуб, который давно ныл справа, старую куртку, долг Витьке, айфон с трещиной, мамину просьбу купить ей нормальные зимние сапоги, потому что «эти еще походят, конечно, но...»

Все время это но.

Сто тысяч внезапно превратились в комиссию по распределению бедности.

На работе его решили поздравить.

— Ну что, Олежка, красавец, — сказал Кирилл, не отрываясь от ноутбука.

Кирилл был плохим другом и плохим коллегой. Плохие люди проще. Их можно ненавидеть и тем самым не скрывать особо свое отношение к тебе. Кирилл был хуже - он был нормальным. Он зарабатывал триста тысяч на подрядах и жил так, будто деньги для него дешевле воздуха. Да Кирилл и не замечал их, как здоровый человек не замечает хорошее самочувствие.

— Первые сто? — спросил Кирилл и наконец поднял глаза. — Ну, уже что-то.

«Уже что-то», — повторил Олег про себя.

Эти слова упали на стол, рядом с клавиатурой, и смердели там весь день. Уже что-то. Не жизнь, но ее черновик. Не победа, но квитанция о намерении победить.

— Я бы на твоем месте, — Кирилл, кажется, слегка улыбнулся, — не тратил. Надо финансовую дисциплину построить. Подушка, инвестиции, повышение квалификации. Ты же не хочешь всю жизнь жить как студент?

Олег хотел возразить, что он никогда не жил как студент. Студенты иногда ездят в Питер, покупают кофе, целуются в чужих подъездах и делают вид, что будущее их не касается, так что можно транжирить и здоровьем, особенно половым. А Олег не такой, он жил как человек, который с детства знал, что лишний сырок в магазине — это событие, за которое потом кто-нибудь расплачивается. Обычно мама.

Он молчал, и тогда Кирилл открыл таблицу и быстро пояснил:

— Смотри. Если будешь откладывать по тридцать тысяч в месяц…

Олег посмотрел на него.

У Кирилла были хорошие часы. Кажется, Ролекс. Спокойные часы для уверенного в себе мужчины. Такие часы показывают, что у их владельца время есть. Кириллу уже не нужно спешить.

— Через пару лет уже будет база, — сказал Кирилл.

— Какая база?

— Ну… нормальная. Финансовая.

Олег кивнул. Ему вдруг захотелось спросить: «Кирилл, а когда ты впервые понял, что ты теперь настоящий человек? До ипотеки или после?» Нет, это грубо. И еще подумает, что ему завидуют. Поэтому, он только улыбнулся.

Вечером Олег зашел в торговый центр, но не ради покупок. Приложение банка унизительно сжимало ему в штанах. Просто в торговом центре было тепло, светло, и все притворялись, что мир устроен справедливо. Манекены стояли в пальто. У одного было лицо ангела, который давно всё понял и молчит только из вежливости.

Олег примерил пальто. Продавщица сказала:

— Вам очень идет.

Он посмотрел в зеркало. В новом пальто он был почти человеком из будущего — лучшей версией себя. Только брюки растянулись, да и туфли в царапинах... Это тоже придётся поменять. Что ж, быть богатым и красивым сложно. Но таким, которого можно пригласить куда-нибудь, всегда хотелось быть. Очень хочется услышать вопрос: «Вам красное или белое?» Полистать меню в ресторане и не пожалеть об этом.

Пальто стоило сорок три тысячи. Олег долго стоял в нем перед зеркалом. Потом снял аккуратно, как снимают чужую вещь.

— Я подумаю, — сказал он.

Продавщица сразу перестала его видеть. Он просто исчез из её поля зрения.

На выходе он купил кофе за двести девяносто рублей и пил его медленно, с чувством преступления. Ему позвонила мама.

— Олеж, ты не занят?

— Нет.

— Я просто спросить. Ты получил?

— Получил.

— Молодец. Я так рада. Ты у меня умница.

Он услышал в ее голосе такую гордость, что ему стало стыдно за пальто, за кофе, за желание уехать в Казань на выходные, за мысль сходить к стоматологу не по острой боли, а заранее, как люди из других сытых стран делают, чтобы потом не пришлось удалять зуб целиком.

— Мам, тебе сапоги нужны?

Она помолчала.

— Да не надо, Олеж. У тебя ж своя жизнь. Ты девушке своей подари что-нибудь!

Вот это было самое страшное: «своя жизнь». Сколько стоит эта жизнь? Ну, появились эти сто тысяч в кармане, а толку?

Дома Олег открыл ноутбук и составил список.

Аренда. Еда. Проезд. Долг. Маме сапоги. Зуб. Пальто. Подушка безопасности. Зуб. Курс по аналитике. Путешествие. Зуб. Жизнь. Зуб, зуб, зуб.

Последний пункт он вычеркнул, оставив только жизнь, потом восстановил, потом снова удалил.

На следующий день Кирилл принес на работу кофе из дорогой кофейни и сказал:

— Я тут на майские в Италию думаю. Надо перезагрузиться. А ты что планируешь?

Олег посмотрел на него как на врага: в этот момент он понял, что ненавидит Кирилла не за триста тысяч, а за легкость, с которой он тратит свои деньги.

Больно кольнуло в зубе.

— Я? — переспросил Олег. — Мне тоже надо перезагрузиться? Да, ты прав. Я тоже перезагружусь.

— Куда?

— В себя.

Кирилл засмеялся.

— Это дешево.

— Нет, — сказал Олег, осклабившись. — Это самое дорогое, что у меня есть.