Сотри и помни

Глава 1

Ильга Светлова открыла глаза ровно в 6:00, за мгновение до того, как автоматизированная система пробуждения запустила бы плавный переход от ночного к утреннему освещению. Идеально выверенная температура воздуха — 22,5 градуса — обволакивала её тело, не создавая ни малейшего дискомфорта, который мог бы нарушить ритуал начала дня. Она лежала неподвижно, слушая едва различимое гудение систем жизнеобеспечения башни, этот механический пульс, который для неё давно стал олицетворением стабильности и порядка — единственных констант в мире, где всё остальное поддавалось корректировке и настройке.

Ильга позволила себе ещё пятнадцать секунд неподвижности — ровно столько, сколько требовалось для первичной синхронизации сознания с окружающей реальностью, но не больше, чтобы не нарушить строгий график утра. Встав с постели одним плавным движением, она направилась в санитарный блок, где стерильно-белые поверхности отражали мягкий свет скрытых источников. Каждый шаг на прохладном полу оставлял едва заметный термальный отпечаток, который исчезал через 3,2 секунды — инженеры башни рассчитали этот параметр как оптимальный для поддержания иллюзии человеческого присутствия без долговременных следов существования.

Апартаменты Ильги на 247-м этаже представляли собой воплощение порядка, доведённого до абсолюта. Здесь не было углов, на которых могла бы скапливаться пыль, не было швов, в которых могли бы задерживаться микрочастицы, не было даже традиционных дверей с ручками — только плавно расходящиеся в стороны панели, реагирующие на приближение человеческого тела. Система вентиляции циркулировала воздух с такой точностью, что в любой точке помещения состав атмосферы оставался идентичным, создавая ощущение абсолютной стерильности пространства.

Через огромные панорамные окна, занимающие всю внешнюю стену, открывался вид на бесконечное море облаков, скрывающее нижние уровни города. Эти облака никогда не принимали хаотичных форм — специальные аэростаты с климат-контролем поддерживали их в состоянии идеально ровного покрова, создавая иллюзию, что башня парит в чистом пространстве, отрезанная от земной неупорядоченности.

Завершив утренние гигиенические процедуры, Ильга приступила к завтраку — строго выверенному составу питательных веществ, оптимизированному под её биометрические показатели. Пока синтезатор пищи готовил смесь, она смотрела на своё отражение в полированной поверхности стены. Тёмные волосы, уложенные в простую, но безупречную причёску, бледная кожа, не знающая воздействия естественного солнца, внимательные глаза, которые, казалось, постоянно проводили молчаливые расчёты. Ильга отметила, что левый зрачок реагировал на свет на 0,05 секунды медленнее правого — незначительное отклонение, которое, тем не менее, следовало учесть при следующем плановом медицинском осмотре.

— Завтрак готов, — произнёс мягкий нейтральный голос системы домашнего управления.

Ильга приняла наполненную чашу из выдвинувшегося из стены отсека, отметив идеальную температуру — 38,6 градуса, ни на десятую долю выше или ниже. Содержимое чаши было однородным, светло-бежевым, с консистенцией между жидкой и твёрдой — результат многолетних исследований оптимальной формы потребления питательных веществ.

Завершив приём пищи, Ильга отправила пустую чашу обратно в утилизационный отсек и направилась к рабочей станции, занимавшей восточную часть жилого модуля. В отличие от остальных зон апартаментов, это пространство выглядело почти хаотичным — несколько дисплеев разных размеров, парящих в воздухе благодаря миниатюрным анти-гравитационным полям, сложная система датчиков и сенсоров, интегрированных в рабочее кресло, и, конечно, центральный элемент — симулятор Realika, чья гладкая чёрная поверхность контрастировала с окружающей белизной.

Ильга опустилась в кресло, которое тут же подстроилось под контуры её тела, и на секунду закрыла глаза. Этот момент перед активацией Realika был особенным — единственной паузой в её строго регламентированном дне, крошечным, но драгоценным мгновением предвкушения.

Она протянула руку и коснулась поверхности симулятора. В ответ на прикосновение устройство ожило, излучая мягкое голубоватое свечение, которое постепенно усиливалось, образуя вокруг Ильги полусферу света. Воздух наполнился едва уловимым гудением — звуковая сигнатура работающего на полной мощности квантового процессора.

— Система активирована. Доброе утро, Ильга, — произнёс женский голос Realika, чуть более тёплый и живой, чем голос домашней системы управления.

— Доброе утро, — отозвалась Ильга, ощущая, как её пульс ускоряется на 4,7 удара в минуту — незначительное отклонение от нормы, которое она позволяла себе в эти моменты. — Загрузи стандартный сценарий утреннего взаимодействия с Артемом.

— Загружаю, — отозвалась система, и голубое свечение преобразилось в поток данных, окружающий Ильгу со всех сторон.

Перед ней возникла панель управления с множеством ползунков, переключателей и индикаторов. Каждый элемент отвечал за определённый аспект симуляции — от базовых настроек виртуального пространства до тончайших нюансов поведенческих алгоритмов Артема. Ильга привычным движением активировала программу и начала тонкую настройку.

— Уровень эмпатии? — спросил голос системы.

— Восемьдесят три целых семь десятых процента, — ответила Ильга после секундного размышления. Вчера было восемьдесят три целых пять, но сегодня она чувствовала потребность в чуть более отзывчивом Артеме.

— Степень инициативности в диалоге?

— Шестьдесят два процента, — здесь Ильга предпочитала стабильность. Слишком инициативный Артем казался навязчивым, слишком пассивный — безжизненным.

— Фоновая эмоциональная тональность?

— Спокойная расслабленность с элементами умеренной задумчивости, — это был её любимый режим для утренних встреч. Вечерами она иногда переключала его на более интенсивные эмоциональные спектры, но утро требовало мягкости.

Настройка продолжалась ещё несколько минут, пока Ильга не удовлетворилась всеми параметрами. Наконец, она отодвинула панель управления жестом руки.