Соты

Глава 5

— Да, конечно, новое тоже может пугать. Хотя нет. Именно новое нас и пугает. Но если действительно хотите почувствовать что-то особенное, вам придется подняться и совершить то, что вы совершать не хотите. Только в этом случае вы можете рассчитывать на результат. Да-да, только в этом случае.

Заметки Жизнеписателя

Пешки рвут души,

Ломают стандарты,

Пытаются выбиться в дамки,

Ставят ва-банк,

Запираясь все глубже в оббитые страхами замки.

Занавес чувств…

И не кровь, а компот;

Отчаянье серости будней

Тянется, ломится в водоворот

Затекшая чувственность трутней.

Мысли за стеклами,

Каждый в себе, как в вымирающем мире,

В жизни — все скованней.

Верим судьбе

Больше, чем собственной силе.

Забыли, что в мире есть подлинность чувств,

Что гнев — не обида, а ярость;

Схороним мечты,

Заколотим любовь

И встретим нежданную старость.

— Любопытно, что же ты собираешься делать теперь? — мальчишка сидел на столе и болтал босыми пятками в воздухе.

Вот уже несколько минут я бесполезно находилась в белом зале.

— Это ты у меня спрашиваешь?

Ухмыльнувшись, он несколько раз провернул в руке перышко и передал его мне.

— Конечно, у тебя! Мне безмерно интересно, что из этого всего выйдет. Что непонятного? — он абсолютно по-детски посмотрел на меня снизу вверх, хлопая длинными черными ресницами.

— Я вам что, клоун?

— Почему ты решила, что нам? Хотя, действительно, почему бы тебе не стать моим личным клоуном?

От удивления мои брови поползли вверх и, встретившись с челкой, вернулись обратно.

— Дело в том, что сюжет давно не кажется мне ни волнующим, ни увлекательным. Более того, если уж говорить по-честному, очень быстро ситуация перестала быть забавной. Может, подскажешь, как быть дальше? Ты же тут все знаешь, — вкрадчиво поинтересовалась я.

— Не-а, — мальчишка гордо вздернул курносый нос и отвернулся. — Ты сама не хочешь ни в чем разбираться! Только подумай хорошенько, неужели тебе не давали подсказок, когда ты только оказалась в первой из Книг? Ты просто ленивая.

— Не помню, — я искренне огорчилась, стараясь напрячься и выжать из памяти хоть одно яркое событие вроде луча света с небес и громогласного голоса «Иди налево!». — Все происходило так быстро и запутанно, что я и не заморачивалась над отдельными составляющими.

— А ты вспомни. Не обязательно это должно было быть что-то глобальное. Поверь мне, чем проще, тем лучше. Так что раскидывай мозгами. Я уже и так сильно помог.

— Все равно не понимаю. Где же и что простое?

Мальчишка с раздражением спрыгнул со стола, отбросил перо и схватив меня за запястье. Его обожгло, словно от прикосновения к раскаленному железу, но не успела я выдернуть руку, как он отпустил меня. Я в удивлении взглянула на ожог, но на месте предполагаемых волдырей просвечивалось уже знакомое изящное, словно выбитое на коже тонкой иголкой, перышко.

***

— Доброе утро!

— До… я вспомнила, где нахожусь, и утро мгновенно перестало быть добрым. Как в пьяном бреду, я то засыпала, то просыпалась. Солнце так ненавязчиво и тепло грело щеку, что иных желаний, кроме как сладко подремать еще часок-другой, не возникало. Похоже, у моего нового приятеля были иные соображения по этому поводу. Он лениво развалился в уютном кресле и как ни в чем не бывало улыбался.

— Ганс! Какого лешего ты тут делаешь?! — я даже забыла, что ложилась в милом ночном костюмчике с мишками и бантиками, и натянула одеяло на уши.

— Мы пришли пригласить вас на завтрак, а то брат говорит, вы можете заблудиться и не дойти. А нам так этого хочется!

— Чтобы не дошла? — я подозрительно осмотрела младшего из близнецов.

— Нет, — спокойно пояснил он, — чтобы вы с нами позавтракали и прогулялись до дома. Точнее — наоборот. Сначала прогулялись, потом позавтракали, — и молодой человек снова улыбнулся во все свои тридцать два зуба.

— А ты не мог подождать меня внизу? Все-таки не совсем прилично заходить в комнату к девушке без стука. Молодой человек поник, но тут же, словно опомнившись, принялся оправдываться:

— Братишка переживал, что вы можете проспать до обеда, а ведь это вредно, поэтому…

— Ладно, ладно. Снова твой братишка — плохой полицейский, а ты — хороший, — и уже тише добавила: — Странное дело, почему нельзя его вообще устранить как-нибудь?

— Во-первых, потому что это довольно хлопотно. А во-вторых, ему может не понравиться эта затея, — прозвучал голос прямо над моим ухом.

— Мама!!! — подскочив, я откинула одеяло, бросилась в сторону Ганса, замерла возле окна, резко обернулась и встретилась глазами с Гайном.

— Не думал, что вы из робкого десятка, — так же невозмутимо продолжил он.

— А вас случайно не учили манерам? Или в Городе это — факультативная часть воспитания!? — мои волосы были взъерошены, руки тряслись, а запястье еще саднило.

— Не волнуйтесь так. Право, не стоит, — Гайн сел на край кровати и, подперев рукой щеку, продолжил: — Если вас настолько удручает наше присутствие, мы можем подождать вас внизу. Спокойно приводите себя в порядок и спускайтесь на первый этаж — мне и моему брату будет очень приятно сопроводить вас на дружеский завтрак, — и снова на лице Гайна застыла стальная улыбка, от которой, склонись он над аквариумом, передохли бы все рыбки.

— Да! Меня крайне удручает ваше присутствие в этой комнате! Более того, прошу со всей серьезностью отнестись к моей настоятельной просьбе не устраивать впредь подобные побудки. Я бы хотела просыпаться самостоятельно, одна, без постороннего участия, — уже без истерики, но все еще очень раздраженно заявила я.