Советник Том 2. Обретение

Глава третья. Онелия (1)

1570 год до нашей эры

Земли янтарных Жрецов

- Ты будешь есть мясо, дитя?

- Да, спасибо… немного.

- Немного мяса для гостьи из деревни янтарных Жрецов.

Такхат улыбнулась и жестом отослала одного из слуг. Онелия расположилась на подушках напротив хозяйки. Они скрывались от полуденного солнца в покоях главной жрицы. В воздухе плыл сладковатый запах благовоний, а от небольшого фонтана, расположенного в центре комнаты, веяло прохладой. Девушка не чувствовала себя своей в этих стенах, но здесь было уютно и тихо. На широких ступенях за распахнутыми дверями дремали дети Такхат, утомленные дневной жарой. Поспать жрецы богини сладострастия любили, это Онелия знала. Она часто наведывалась в храм и успела изучить их повадки.

Юноши и девушки предпочитали коротать время за изготовлением благовоний и вин, иногда шили одежду, делали украшения и ткани и использовали каждую свободную минуту для того, чтобы устроиться в тенистом уголке храма и отдохнуть. К вечеру они оживали и начинали готовиться к очередному ритуалу восхваления своей покровительницы. Ритуал был шумным и бурным и заканчивался на рассвете. Эрфиан рассказывал девушке, что существуют и другие ритуалы, более интимные, предназначенные для узкого круга жрецов, но в то, что первый советник когда-то вел такую жизнь, верилось с трудом.

- Я рада, что ты согласилась разделить со мной трапезу, дитя, - заговорила Такхат. - Гости к нам заглядывают часто, но не ради обеда.

- Перекусить за одним столом с тобой, госпожа - большая честь, - вежливо ответила Онелия.

- Тебе здесь нравится?

Девушка в очередной раз оглядела покои.

- Тут спокойно, - ответила она.

Жрица рассмеялась.

- Только в светлое время суток. Боюсь, тебе бы не понравилось то, что творится на этих землях после заката. Хотя твой господин получал от этого удовольствие.

Получает и сегодня, пусть и не при всех, хотела сказать Онелия, но сдержалась. Она подумала про Лиэну и поджала губы, скрывая горькую усмешку. После того, как эта женщина появилась в шатре, Эрфиан словно сошел с ума: молчал больше прежнего, прерывал беседу на полуслове и мог разозлиться по самому ничтожному поводу. Видеться с женой первого воина Бустана девушке не хотелось, одевать красавицу - тем более, и во время ее визитов она делала вид, что спит. Онелия лежала в предутренней темноте, слушала разговоры первого советника с Лиэной и не знала, что расстраивает ее больше - смысл слов или осознание того, кто и для кого их произносит. Ей хотелось одновременно и плакать, и кричать, и ругаться так, что даже воины заткнули бы уши. Какими цепями эта женщина приковала его к себе, и как она умудрилась сделать это за столь короткий срок?..

Слуга принес мясо, и Онелия принялась за еду. К блюду подали клюкву и легкое охлажденное вино, которое не туманило голову. Девушка решила, что может позволить себе один кубок. В деревню она возвращается с воинами и не заплутает.

- Твое здоровье, дитя, - сказала Такхат. - Пусть твое сердце всегда будет открытым, и ты будешь слышать Ее зов.

- Благодарю, госпожа, - вздохнула Онелия. Есть уже не хотелось.

- Ты бледна, - заметила жрица. Девушка опустила голову. На мгновение она забыла, что эти существа улавливают чувства других так же тонко, как вампиры - эмоциональные запахи. - Расскажи о том, что печалит тебя.

- У госпожи много забот. Не думаю, что у меня есть право нарушать ее покой, расстраивая печальными историями… уверена, она слышит таковые каждый день. В храм приходит столько просителей.

Такхат отставила кубок.

- На свете нет ни чужого счастья, ни чужой боли, дитя - наше сердце способно радоваться и болеть за других, если мы прислушиваемся к Ней и не боимся держать глаза открытыми. Ты влюблена в молодого воина, охотника или винодела?

Онелия помотала головой. Жрица подперла щеку ладонью и вгляделась в ее лицо.

- Ты влюблена в одного из первых воинов, который успел обзавестись семьей?

- Нет. Уж лучше бы я полюбила одного из первых богов!..

Такхат взяла с блюда гроздь винограда.

- Ты отдала свое сердце тому, кто носит имя одного из них. И он - не янтарный Жрец.

Щеки Онелии пылали. Она бы отдала все за то, чтобы получить возможность встать и уйти, не обидев хозяйку.

- Я знаю его, - продолжила жрица. - Когда-то этот юноша делал для нашего храма такие благовония, которых не купить ни на лучшем базарном дне в Фелоте, ни у странствующих торговцев. Не буду лукавить, дитя. Орешек тебе попался крепкий. Но помочь я не смогу.

- Ах! Отчего же? Ты знаешь все Ее тайны! - Онелия смутилась. Сейчас она, чего доброго, будет выпрашивать у Такхат любовное зелье, как дурочка-служанка, вздыхающая по красивому воину. - Неужели…

Жрица подняла руку, заставляя собеседницу замолчать.

- Можно научить слепого видеть. Можно ослепить зрячего. Но если зрячий решил, что слеп, его никто не разубедит.

Онелия обхватила ладонями кубок и сделала несколько глотков. Вино показалось обжигающе холодным.