Советский инженер. История жизни и выживания.

Детство

После окончания войны цех, в котором работала Мария, снова был переоборудован в ремонтный. Мария пошла работать на коксохимическое производство, в люковой отсек. Работа досталась не из легких, но условия труда там уже были горячими и вредными для здоровья. Это сулило выход на пенсию в возрасте 45 лет. Правда, тогда девушка об этом не задумывалась - просто там зарплата была повыше. Надо сказать, что с 1946 по 1959 год работала она там (в общей сложности) не более 5 лет в перерывах между семью декретными отпусками.

Однако что-то мешало жить трем первым детям Орловых. Скорее всего, причина была в том, что на чистоту экологии советская власть внимания, практически, не обращала. Главное было производить побольше чугуна и стали, остальное было второстепенным. Сотни больших и малых труб извергали разноцветные, от белого и черного до оранжевого, дымы в атмосферу. Зрелище было потрясающим, но здоровья жителям города оно не добавляло. В воздухе постоянно висела пыль, пахло серой. Среднерусские деревья не выдерживали такой атмосферы - чахли и засыхали. Прижились только карагачи и тополя. Снег оставался белым только считанные часы после выпадения, затем приобретал сероватый или синеватый оттенок. Выше Магнитогорска река Урал была больше похожа на большой ручей тем не менее ее перегородили двумя плотинами, образовавшими два крупных водохранилища. Одно - побольше и поглубже - располагалось в десятке километров выше по реке, гордо именовалось Магнитогорским морем, было чистым и стало излюбленным местом рыбалки для горожан. Вторая плотина образовала заводской пруд, и в него комбинат сливал все свои отходы. На производство тонны стали требуется порядка 200 кубов воды. Комбинат через десятки водоотводов сливал в пруд кубические километры грязной воды, преимущественно рыжего цвета. В пруду после войны не только рыба, даже лягушки и комары не водились. В ветреную погоду волны подымали рыжий ил со дна, и весь пруд становился грязно-красного цвета. В тихую погоду поверхность пруда красиво светилась всеми цветами радуги от сплошной пленки солярки и мазута. Купаться в пруду никому не приходило в голову даже по пьянке, ввиду слишком очевидной опасности для здоровья.

По экологии Магнитогорск до развала СССР занимал четвертое место с конца, уступая лишь Новокузнецку, Нижнему Тагилу и Горловке. Знаменитая гора, комбинат , метизный и калибровочный заводы находились по левому, азиатскому берегу Урала.

Между комбинатом и прудом никакой санитарной зоны не было, только трамвайный путь, по которому к нескольким проходным круглосуточно подвозили рабочие смены.

Поначалу и жилье для сотрудников строилось поближе к месту работы, тоже на левом берегу позади и ниже комбината. К началу войны город уже имел развитую инфраструктуру: несколько больниц, школы, кинотеатр и даже драмтеатр.

Однако построенный город гораздо больше напоминал газовую камеру, чем сад. Смертность, в том числе и детская, в разы превышала среднюю по стране, заболеваемость легочными болезнями — в десятки раз. Через несколько лет выяснилось, что ветер дует, преимущественно, с правого берега на левый и с севера - на юг, то есть - на жилые зоны. Руководство страны еще до войны поняло стратегическую ошибку и, скрепя сердце, приняло решение о переносе жилой зоны на правый, европейский, берег и там началось жилищное строительство.

Слишком высокую цену приходилось платить за компактное расположение промышленной и жилой зон. Во время войны было не до строительства жилья, но после войны процесс возобновился с удвоенной силой. Лагеря, в которых заключенных заменили пленные немцы, перенесли на левый берег.

Строительство шло быстро, и самое главное обходилось гораздо дешевле, чем если бы выполнялось силами заключенных или местных. Охрана лагерей была символической, поскольку до Германии было три с лишним тысячи километров, бежать немцам было некуда. Зарплату им тоже платить было не надо. Руководили бригадами тоже сами немцы, среди пленных было немало бывших строителей, в том числе и инженеров. Про качество и говорить нечего, халтурить и воровать немцы просто не умели. Да и тащить ворованное тоже было некуда.

Строить начали прямо от правого берега заводского пруда, каменистый грунт позволял.

Один деревянный мост уже был, люди на работу ходили через двухкилометровый пруд пешком. Поэтому его назвали Центральным переходом. Затем на его месте построили капитальный, проложили трамвайные пути, но название «переход» так за ним и закрепилось. Более того, переходами стали называть и построенные позднее еще два моста. Один, через заводской пруд, стал Южным переходом, другой, через Урал, Северным. Острословы шутили, что Магнитогорск является единственным городом в мире, где люди каждый день дважды путешествуют из одной части света в другую. Те же острословы утверждали, что Магнитогорск является самым веселым городом в мире, поскольку, когда ветер дует на правый берег, то смеется весь левый, а когда с правого на левый, смеется весь правый.

Надо сказать, что правый берег смеялся в разы чаще, чем левый. Однако молодой семье Орловых было не до смеха. Их барак располагался на левом берегу в шаговой доступности от самого вредного производства. Наспех построенный, продуваемый всеми ядовитыми ветрами независимо от направления, зимой - холодный, летом - душный, по весне и осени - сырой, он был плохим жилищем для новорожденных. Несмотря на героические усилия Василисы, Марии и Петра, трое первых рожденных Марией детей умерли, не дожив до первого дня рождения. Сами же они были людьми закаленными, пережившими и не такие невзгоды, и, практически, не болели. Заслуги в том, что Витя оказался первым выжившим, ни у него, ни у его родителей не было. Просто через несколько месяцев после рождения первого мальчика (третьего по счету), рожденного Марией, им дали, наконец, комнату в коммуналке, на втором этаже капитального, построенного немцами дома на правом берегу Урала. Почему наконец? Да потому что ни Мария, ни Петр просить и подлизываться к партийно-комсомольско-профсоюзному начальству не умели и не хотели.