Советский инженер. История жизни и выживания.

Капустные сабли

Первого сентября 1962 года Витя пошел в пятый класс новой школы №27. Школа была оборудована по последнему слову техники обучения для того времени. В ней был большой спортивный зал с раздевалкой и мастерская, в которой стояли циркулярка с рубанком и два токарных станка.

Школа была расположена напротив трампарка, за насыпью, отделяющей город от поселка. Все было бы замечательно, если бы администрация школы не допустила одну стратегическую ошибку. Вместо того чтобы оставить пришедших из 37-й школы пятиклассников в одном классе, их распределили по нескольким классам с городскими ребятами. В этих классах уже сложилась внутренняя иерархия, давно определились и лидеры и изгои. Естественно, прежние лидеры захотели определить пришлых в изгои, так же естественно, что и пришлые изгоями быть не захотели. Напряжение возникло сразу, с первой посадки. Конфликт возник за места у окон и на последних партах, затем переместился в буфет и раздевалку. Стычки между лидерами группировок постепенно перешли в бои стенка на стенку. Куркулей было меньше по количеству, но они были дружнее, боевитее и сильнее физически изнеженных городских подвальных крыс. У куркулей в стычках принимали участие все, включая худосочного отличника Витю. У городских было много обиженных своими же лидерами и они втайне желали им поражения. В то время не было принято вовлекать в конфликты между школьниками взрослых, то есть учителей или родителей. Конечно, учителя видели, что обстановка в 5А классе, в который попал Витя, да и не только в нем, далека от состояния мира или даже мирного сосуществования, но ограничивались поддержанием порядка на уроках. Что происходило на переменах и вне стен классов их не интересовало.

В первый год в новой школе только один раз дело дошло до разбирательств с учителями и директором. Слова «лидер» тогда никто не знал, по тогдашней терминологии неформальные лидеры назывались «шишками» или «шишкарями», процесс назывался «держать шишку». До прихода поселковых с четвертого класса "держал шишку" второгодник Андреев, в силу возраста он был крупнее всех мальчиков в классе. С умственными способностями у него было неважно, он приблизил к себе нескольких одноклассников и тупо угнетал остальных мальчиков в классе, нажив себе немало врагов.

Среди поселковых физическими данными выделялся Гена Шемет, живший в соседнем, 44-м квартале, но в отличие от второгодника Андреева, с умственными способностями у него было все в порядке, в 37-й школе он был хорошистом. Среди поселковых вообще не было принято гнобить своих, пусть даже и слабых, физически или морально. В том числе и поэтому они стояли друг за друга стеной. Витя был гораздо мельче, и, следовательно, слабее большинства мальчиков в классе, однако за спины товарищей не прятался и в стороне от конфликтов не стоял, за что те его уважали.

До серьезной потасовки в 5 классе дошло всего один раз, обычно же конфликтующие стороны оценивали количество и качество противостоящего противника. Слабая сторона обычно уступала без боя. В распределении мест за партами победу, таким образом, одержали поселковые. Городские решили взять реванш в школьном буфете, воспользовавшись тем, что далеко не все поселковые туда ходили.

В буфете можно было купить пончик с повидлом за 3 копейки, пирожок с картошкой или капустой за 5, коржик за 8 или песочное кольцо за 11. Чай стоил тоже 3 копейки, но брали его редко, пили воду из фонтанчиков или прямо из-под крана. Кипятить воду тогда принято не было. Любимым лакомством школьников были, конечно, пончики, и дешево и вкусно, но на всех их, конечно, не хватало. «Шишкари» пользовались правом покупки в буфете без очереди.

Большинство детей получало от родителей по 10-15 копеек на пирожки, но по назначению их тратили не все. Мальчики и девочки из 7-8 классов в буфет практически не ходили, своим "пирожковым" они находили более значимое с их точки зрения применение. Поэтому 5-6 «шишек», отоваривавшихся пончиками в буфете без очереди, особой погоды не делали.

Андреев стал приходить в буфет со всеми своими шестерками, да еще и пропускал вперед себя друзей из других классов. Гена Шемет почему-то в буфет не ходил, но через несколько дней, проведенных куркулями без любимых пончиков, по их просьбе согласился возглавить отпор обнаглевшим крысятам. Как обычно, никуда не торопясь, Андреев пришел с несколькими шестерками и полез без очереди к окошку с вожделенными пончиками. Однако на сей раз стоявший у окошка поселковый мальчик подвинуться отказался. Разъяренный Андреев попытался оттащить строптивого за шиворот, но тут к нему подоспела подмога в лице Шемета и нескольких наиболее сильных куркулят. В завязавшейся потасовке Андреев и компания с позором были вышвырнуты из буфета. В потерях сторон присутствовали оторванные пуговицы и воротнички, не считая разбитых носов, синяков и ссадин.

Само собой о происшествии доложили директрисе, некоей Таракановой, пожилой полной женщине, само собой, городской. За надменное поведение и расфуфыренный вид она сразу после появления в школе получила кличку «Княжна». Неизвестно было ли у нее педагогическое образование, но повадки у нее были как у лагерного начальника. Княжна явилась на последний урок и, не разбираясь, кто прав кто виноват , обрушилась на поселковых, обозвала их кулацким отродьем и вызвала в школу родителей участников потасовки с их стороны. Дома мальчикам пришлось объяснять родителям и появление у них повреждений, как телесных, так и в одежде и причину вызова в школу. Мать, пришедшая из первой смены, неожиданно для Вити стала на его сторону и ушла в школу с твердым намерением добиться справедливости. С такими же намерениями пришли и другие родители, в основном отцы, работавшие на комбинате. У директрисы не хватило ума вызвать их на разное время, и поэтому она нарвалась на организованный отпор. В то время рабочий класс официально считался гегемоном общества, двое из пришедших отцов оказались членами партии и пригрозили Таракановой, само собой тоже члену партии, разборками по партийной линии. В результате дискуссии на повышенных тонах стороны к консенсусу не пришли и разошлись, оставшись при своем мнении.