Современная идиллия

Руководители имеют в виду благо общества ‹…› исполнители ‹…› пользуются ‹…› вознаграждением. – К «Дружине» помимо придворной аристократии (П. П. Шувалов, И. И. Воронцов), финансовых воротил (барон Гинцбург) быстро «примкнули элементы неприглядные», отметил П. А. Валуев, и, «утратив всякий кредит. в глазах людей с толком», «она продолжает действовать с личною для действующих лиц выгодою» (В. Я. Богучарский. Из истории политической борьбы в 70-х и 80-х гг. 19 в., стр. 271–272).

…не вижу цели-с! ‹…› нельзя-с! ‹…› надобно иметь в виду цель… – Такие отзывы на свой собственный счет Салтыков постоянно встречал на страницах реакционной печати: «Человек, который ругает все и вся в продолжении 25 лет, который только ругает и больше ничего не делает – это что-то чудовищное, ненормальное! А Щедрин – не случайность; он знамение времени. Он создал целую школу. Печальное знамение времени!» (X. Дорожные заметки. III. – М. Вед., 1879, 2 октября).

…я и еще тридцать лет прокашлять могу! ‹…› Созидаемое мною здание – прочно! – Фигура преклонных лет старца символизирует живучесть дворянско-монархической реакции, которая вновь подняла голову после 1 марта 1881 г. и готовилась к «контрреформам».

…Выжлятников мог дать мне второе предостережение… – Герою, очевидно, угрожает арест (по действовавшему законодательству о печати второе предостережение ставило под вопрос существование периодического издания, так как следующей карательной мерой была уже приостановка или запрещение).

…ввиду народной политики… – Политический курс, провозглашенный графом Н. П. Игнатьевым, министром внутренних дел с мая 1881 г., который характеризовался демагогической «народностью». Обличению «народной политики» посвящены многие страницы в «Письмах к тетеньке». См. т. 14 наст. изд.

…при пособии кокоревского глазомера. – См. т. 4, стр. 588.

…публика утратила даже представление о металлическом рубле. – Военные расходы в 1877–1878 гг. вызвали чрезвычайные выпуски бумажных денег.

…Бонту – тот металлическими украл… – Э. Бонту, глава французского банка «Union general» к началу 1882 г. довел его рискованными операциями до краха. Приговоренный судом к 5 годам тюрьмы, бежал.

(Стр.156)

Впервые – ОЗ, 1882, Э 10 (вып. в свет 17 октября), стр. 505–530.

Сохранились: 1) черновые рукописи двух редакций главы XVI – начало ранней, кончая словами "Помышлений в сей день не было никаких" (стр. 158), и полный текст последующей; 2) черновая рукопись, в которую под номером XVII входит текст глав XVII и XVIII печатной публикации, позднее разделенных. Приводим один из рукописных вариантов:

Стр. 175, строки 1–4 св. Вместо слов: "Замечательнее всего '‹…› Бритый" -

Между ними в особенности выдавались графы Аракчеев и Клейнмихель.

Текст глав XVI и XVIII в Изд. 1883 совпадает с текстом журнальной публикации, в текст главы XVII введены слова «Да кто же, наконец ‹…› только и всего» (стр. 168, строки 1–3 сн.).

Главы XVI–XVIII открывают в романе широкую панораму провинциальной жизни. Как основные признаки, характеризующие современную провинцию, Салтыков выделяет «оскудение», экономический застой и упадок; преуспеяние буржуазных воротил («сила» Корчевы – купец Вздошников); бдительный надзор за «подозрительными» лицами, инициатором которого является тот же Вздошников («коли кто сицилиста ему предоставит – двадцать пять рублей тому»). Изображение «забытой» захолустной Корчевы во многом полемично по отношению к специфическим народническим увлечениям кустарной артелью, местными промыслами, мелким производством (тема «патентов» и «промыслов», образы мещанина Разноцветова и самоучки-изобретателя Презентова). В противоречии с народническими социально-экономическими рекомендациями писатель открывает в этих героях и явлениях черты глубокой «выморочности» и обреченности перед лицом победного утверждения русского капитализма. В то же время Вздошников показан в соответствии со свойственным Салтыкову взглядом на процесс капиталистического развития России как на хищническое истощение ее природных и человеческих ресурсов, что было близко к идеологии «народнической демократии».

Публикация очередных глав "Современной идиллии" вновь разделила мнения рецензентов. И если "Неделя" (1882, 24 октября, Э 43), "Кронштадтский вестник" (1882, 5 декабря, Э 143) считали "путешествие" просто "бесцветным повторением" уже сказанного, то "Киевлянин" (1882, 14 ноября, Э 253), "Минута" (1882, 1 ноября, Э 272) адресовали автору упреки в идейной "недоброкачественности".

В противовес этому "Сын отечества" (1882, 22 октября, Э 243) нашел здесь "мастерскую картину той апатии и того застоя, среди которых прозябает наша провинция". В развернутом отзыве "Голоса" отмечено: "Сатира Щедрина всегда является защитой прав нравственной личности человека, осмеивая все, что нарушает эти права, и показывая результаты нарушений – те бесплодные формы жизни, которые возникают и растут во тьме произвола и безмыслия ‹…› Автор осмеивает не только подозрение и подозревающих, но и подозреваемых – все они ‹…› представляют изумительную картину общества, в котором замирает жизнь" (1882, 21 октября, Э 286). "Кто может отрицать в сатире г. Щедрина серьезный общественный элемент, кто может называть "балагурством" неутомимое исследование всех наших общественных язв и пороков, бичевание всех одолевающих нас гадов ‹…› с тем спорить нечего ‹…› Они желают ослабить силу направленных против них ударов сатиры, уверяя публику, что их хлещут не бичом, а тросточкой", – писал "Русский курьер" (1882, 2 ноября, Э302).