Союз по судьбе

Глава 3. Тени прошлого

Лунная роща, казалось, дышала вместе с ними, её магия пульсировала в воздухе, как сердце древнего существа, пробудившегося от тысячелетнего сна. Туман, который окутывал всё вокруг, теперь был не просто пеленой — он шевелился, словно живой, формируя фигуры, которые не были ни тенями, ни призраками, а чем-то средним, сотканным из света, тьмы и времени. Арина стояла спиной к Айдриэну, сжимая кинжал так сильно, что костяшки побелели. Её дыхание было неровным, а магия, слабая, но упрямая, как она сама, дрожала в груди, откликаясь на угрозу. Она чувствовала, как магия Айдриэна, тёплая и яркая, как солнечный свет, окружает её, создавая невидимый барьер, который, однако, не мог полностью защитить от того, что надвигалось. Фигуры, появившиеся из тумана, были не похожи на вчерашних стражей. Их формы были смутными, но в них чувствовалась мощь, как будто сама роща воплотила свои воспоминания в этих существах. Их глаза — если это можно было назвать глазами — были пустыми, но в них горела древняя магия, которая, казалось, видела всё: прошлое, настоящее, будущее.

— Айдриэн, — прошипела Арина, стараясь держать голос ровным, несмотря на то, что её сердце колотилось, как барабан перед битвой. — Если это твоя очередная гениальная идея, я клянусь, я найду способ зачаровать твой жезл так, чтобы он пел эльфийские баллады каждый раз, когда ты пытаешься колдовать.

Он хмыкнул, но в его голосе не было привычной насмешки, только напряжённая сосредоточенность. — Поверь, Арина, это не моя идея. Эти... создания — стражи времени рощи. Они не просто охраняют зеркало. Они охраняют её секреты. И, похоже, мы задели что-то, что они очень не хотят выпускать наружу.

— Замечательно, — буркнула она, отступая на шаг и чувствуя, как земля под ногами дрожит, словно роща сама протестовала против их присутствия. — Напомни мне, почему я вообще согласилась на этот твой дурацкий договор? Я могла бы сейчас сидеть дома, пить чай и не сражаться с воплощениями чьих-то древних кошмаров.

— Потому что ты не из тех, кто пьёт чай, когда мир на грани катастрофы, — ответил он, и в его голосе мелькнула тень улыбки, которая, несмотря на ситуацию, заставила её уголки губ дрогнуть. — И, признай, тебе нравится быть в центре событий. Особенно со мной.

— Мечтай, — огрызнулась она, но её голос был не таким резким, как ей хотелось. Она ненавидела, когда он был прав. И ещё больше ненавидела, что его присутствие, его магия, его проклятая ухмылка делали эту безумную ситуацию чуть менее пугающей. Она тряхнула головой, отгоняя эти мысли, и сосредоточилась на фигурах, которые медленно приближались, их формы становились всё чётче в тумане.

— Что они хотят? — спросила она, поднимая кинжал, чьё лезвие слабо мерцало, отражая свет магии Айдриэна. — Кроме, знаешь, убить нас и спрятать наши тела в этом жутком лесу?

— Они хотят, чтобы мы ушли, — ответил он, поднимая жезл, который засветился ярче, испуская искры, как маленькие звёзды. — Или, возможно, чтобы мы доказали, что достойны их секретов. Зеркало Душ — это не просто артефакт. Это ключ к чему-то большему. И роща не отдаст его просто так.

— Отлично, — пробормотала она, чувствуя, как её магия вспыхивает, как искра, готовая разгореться в пламя. — Значит, нам нужно снова драться. Ты хоть раз можешь придумать план, который не включает сражение с чем-то, что хочет нас съесть?

— Где тогда будет веселье? — Он повернулся к ней, и его глаза сверкнули озорством, несмотря на напряжение. — К тому же, ты в бою выглядишь... вдохновляюще. Я бы даже сказал, завораживающе.

— О, заткнись, — бросила она, но её щёки снова предательски потеплели. Она отвернулась, чтобы скрыть это, и сосредоточилась на фигурах, которые теперь окружали их, образуя кольцо из света и тени. Их движения были плавными, почти танцующими, но в них чувствовалась угроза, как в шторме, который ещё не разразился, но уже готов обрушиться.

Битва началась без предупреждения. Фигуры — стражи времени, как назвал их Айдриэн — двигались с пугающей скоростью, их формы то растворялись в тумане, то появлялись снова, как будто они были частью самой рощи. Арина двигалась на инстинктах, её кинжал рассекал воздух, оставляя серебристые дуги, которые, казалось, на мгновение останавливали стражей. Но их магия была другой — не просто сила, а нечто, что проникало в разум, вызывая образы, которые Арина пыталась забыть. Она видела лицо того, кого любила, его предательство, свои слёзы, которые она поклялась никогда больше не проливать. Она стиснула зубы, отгоняя видения, но они были настойчивыми, как шепот в темноте.

— Айдриэн! — крикнула она, уворачиваясь от когтей одного из стражей, которые оставили в воздухе чёрный след, как будто разрывали саму реальность. — Они опять лезут в голову! Это что, теперь официально каждый бой будет с психологической атакой?

— Похоже на то, — ответил он, и его голос был напряжённым, но твёрдым. Он щёлкнул пальцами, и вокруг них вспыхнул купол света, который оттолкнул стражей назад, давая им секунду передышки. — Сосредоточься на моей магии. Она защитит тебя. И, Арина, не дай им добраться до твоих страхов. Ты сильнее их.

— Легко сказать, — пробормотала она, но закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как его магия, тёплая и яркая, обволакивает её, как одеяло в холодную ночь. Её собственная магия откликнулась, сплетаясь с его, и она почувствовала, как их силы сливаются, создавая нечто большее, чем просто защита. Это была гармония, как мелодия, которую они играли вместе, не осознавая. Она открыла глаза, и её кинжал стал продолжением её воли, рассекающей стражей с новой силой.

Они сражались спина к спине, их движения были синхронными, как танец, отточенный годами тренировок, хотя они знали друг друга всего несколько месяцев. Арина чувствовала, как магия Айдриэна поддерживает её, как его щиты защищают её от ударов, а её кинжал прикрывает его, когда стражи пытались зайти с фланга. Это было пугающе — понимать, что они так идеально дополняют друг друга. Она ненавидела это признавать, но в бою они были единым целым, и это ощущение было одновременно волнующим и тревожным. Её кинжал рассекал стражей, а заклинания Айдриэна создавали вокруг них бурю света и огня, которая, казалось, отражала их собственную внутреннюю бурю.