Союзники Неба

Глава 3

Вообще, Матвеич считал, что к матерной магии склонности не имел. Вот только если добрый конь под тобой на ровной дороге ни с того, ни с сего дыбом встанет, то разное с языка вырвется.

Удержался Матвеич в седле. Белого коня от тёмного дела выправил. Может, и словесная магия помогла, но больше, конечно, пригодилась сноровка. Наездник Матвеич лихой да умелый. Чёрной статью и цельной силой сам на зверя похож. По-звериному и коня приобнял. Повод Матвеич бросил, одной рукой конскую шею схватил, другой жёсткую гриву выкрутил. Коню и легче стало, понятнее, на чём упор делать и где мир в равновесии держится. Но сразу Зевс не успокоился. Свечку изобразил и в полный ход домой поскакал. Матвеич откинулся назад, повод прибрал, и помчались они во весь животный страх в сторону конюшни. Так и скакали, пока Матвеич верх над тем страхом взял. Ну, вроде остановились, поуспокоившись.

Спешился Матвеич, достал из седельной сумки яблоко, Зевсу сунул, всё коню занятие, а сам огляделся и прислушался. Видит, вон они птицы - кто куда в небо, ровно его Зевс, шарахаются. Мелкая живность бежит, князя в расчёт не ставит, знать, что пострашнее начальства с винтовкой учуяли. Прислушался Матвеич — гул под землёй идёт. Словно землетрясение готовится. Тут лес закряхтел, задрожал, стон и вой поднялся такой, будто медведи по заповеднику заревели.

Зевс, конечно, не выдержал, рванулся и давай к дому. Только жидкая пыль с асфальта под белым хвостом колышется. Матвеич его держать не стал, пусть уже скачет до конюшни, раз такое дело. Дорога не дальняя, поворот родимый не пропустит, а там коня поймают и расседлают.

Князь Матвеич или там кто, а сошёл он с асфальта, ловко перепрыгнул через канаву и лёг плашмя в лопухи. Всем телом слился с землёй, вибрацию сквозь себя пропустил: похоже, землетрясение. Если взрыв, так гул бы шёл совсем другой.

Прислушался Матвеич ещё, подождал, понял, что земля затихает и в сторону построек никакой угрозы не движется. Сел, по привычке мысленно включил телефон, дать указание. Связи не было. Матвеич снова высказал магическое теперь в сторону вышки. Резко встал, в пару махов отряхнулся и пошёл прямой дорогой туда, где почуял обвал, откуда звери только что мчались ему навстречу.

В той стороне и станция связи, куда он, собственно, изначально и направлялся. Всё равно: и туда, и обратно — всё по четыре километра. По ровной дороге не дальний свет - доберётся и на макаронной тяге. Сейчас обвал осмотрит, а там до антенн уже близко.

Стоило Матвеичу вспомнить про станцию, как лесные дела померкли. Давно уже обещали ему эти “столичные упыри” наладить связь с лунной базой. “И неделю теперь молчат, а мои свистуны всё на спутники ерундой кивают. С этими ротозеями, не то, что с Луной поговорить, с ближайшей деревней разве азбукой Морзе свяжешься. Каменный век. Все на технику чертей вешают, а на деле понятный расклад в драке с соседями проклюнулся”.

С резким усилием Матвеич топтал подошвами пустые кедровые шишки на дорожной обочине, всё больше разъяряясь от своих мыслей. “Ведь как же так повернулось, - сетовал он. - Что же я так глупо вляпался, почему нынешний режим с юркатой не вычислил? Ведь пищали вестники кого надо. А Круглоух, хам этот, тот вообще прямо говорил ему, что так и будет.

Впрочем, я и обвал земли заранее не почуял. Если бы не живность, так застало б меня осознание происходящего уже с новой трещиной промеж ног. Вот ведь гадство какое. К сорокам годам стариком стал, всю чуйку просеял. А всё что? Всё дела. Голова государственной работой загружена. Ещё эти идиоты время отнимают. Что заводские, что думские.

И Круглоух главный болван: кругом всегда прав, а убедить занятого государственным делом князя неспособен. Сам за них работай и сам думай. И ведь не умеют даже инструкции выполнять - ну что проще? Нет, у них своё мнение всегда имеется и мнение это дурацкое. Даже когда я встану царём, послушания у них не появится, а болванов вокруг только больше прибавится”.

Мысли мыслями, а не до того стало, когда Матвеич почуял незнакомый запах. Тяжёлый, гадостный и шёл он всё с той же стороны. Матвеич остановился и осторожно принюхался. “Что за дрянь такая?” И сразу же в его государственной голове возникло подозрение, что это не обвал случился, а скинули им снаряд с интересным химическим составом.

Матвеич посмотрел в небо, словно надеялся увидеть там бомбардировщик и схватить врага за хвост на месте преступления. Небо сияло чистотой и ясностью и, кроме солнца, в нём ничего интересного не шастало, даже птицы куда-то пропали. Подозрительное такое небо. Безмятежное. Самое предвоенное.

“Все ж напали на меня, гады, - продолжал думать он. - Промахнулись немного по командирской дури, это у них нормально. Таких, как я у них там нет”. Матвеич остановился. “А вдруг не промахнулись? Что если додумались эти обезьяны, действовать так, чтоб их следов не заметили? Потравят моих чебурашек втихую какой дрянью и свистец. Концов не найти, а разработки при них”.

Против всякой логики Матвеич снова принюхался. Концентрацию определил, как не критическую, но подумалось ему вернуться, взять противогаз, приборы, помощников и уже в полной готовности идти смотреть, что там стряслось.

Подумал он так и попёр вперёд к предполагаемому эпицентру, держа винтовку в руке наготове. Уже добрался туда, где Зевс заупрямился, как в лесу всё стихло до привычного уровня. Вот только птиц совсем не слышно, и это Матвеича напрягало. Запах, к слову, тоже развеялся, но князь уже решил, что с этой вонью неприятностей ещё жди, и продолжил идти к источнику. Замели там враги следы или нет, он нужное место найдёт, не заблудится.

Недалеко от станции, князь свернул с дороги. Чует - рядом оно. Бесшумно, словно зверь на охоте, прокрался поглубже в лес. Смотрит: впереди деревья повалены и у завала девка стоит - длинным платьем круглую задницу маскирует. Спокойно стоит, никуда не бежит, молчит и в руках что-то крутит, а что именно - со спины не видать.