Создать мир, не привлекая внимания

Глава 1, в которой почта работает лучше, чем некоторые студенты

«Зачисление в академию — это не победа. Это начало конца. Но если подумать, конец — это тоже начало. Только с другим отоплением.»

— Каспар Лихт, «Фрагменты незаконченного трактата»

Зачисление в Академию пришло Иде Лихт в среду, после обеда.

Смартмак пиликнул так радостно, как будто сам был счастлив, что наконец-то сможет отдохнуть от навязчивого внимания своей владелицы. А в этот раз Ида просто замучила несчастный прямоугольник в ожидании вестей.

Вообще-то смартмаки не испытывают эмоций. По крайней мере, так утверждают производители. Но любой, кто хотя бы раз пытался отправить сообщение в подвале с плохим магическим сигналом, знает: у этих устройств есть собственное мнение о владельце, и оно редко бывает лестным.

Сообщение выглядело так:

Королевская Академия Некромантии

“Уважаемая Ида Лихт!

Поздравляем Вас с зачислением в адепты Королевской Академии Некромантии.

Ваше присутствие обязательно 1-го числа ближайшего месяца. При себе иметь: сменную обувь. Дополнительная форма выдаётся на месте после распределения, чувство юмора выдаётся отдельно (платно).

Распределение на факультеты происходит по прибытии.

С уважением,

Приёмная комиссия”

Ида перечитала сообщение три раза. Потом ещё два, потому что в глазах стояли слёзы счастья, а сквозь слёзы буквы имеют привычку расплываться и складываться в обидные слова вроде «отказ» или «мы пошутили».

— Мама! Папа! Я поступила! В академию! — заорала она так громко, что в соседней деревне проснулась собака. Собака была недовольна. Собака вообще не понимала, почему кто-то так радуется в середине рабочего дня.

Из кухни выбежала мама — миловидная женщина с обманчиво-наивным взглядом и привычкой всё измерять в «щепотках» (что, как известно, является наименее точной единицей измерения во вселенной). Следом, чуть медленнее, появился отец — крупный мужчина, он абсолютно точно мог бы починить всё, что сломано, но так и не научился чинить разбитое сердце своей дочери после того, как её не взяли в прошлом году.

Хотя, справедливости ради, в прошлом году отказали всем. Приёмная комиссия случайно ушла в некромантический спор после очередного заседания, и углубилась в него столь глубоко, ее члены столь яростно принялись доказывать свою правоту на местном кладбище, что попросту забыли открыть набор. Это была не самая позорная страница в истории академии, но определённо самая страшная.

Ида уже кружилась по комнате, натыкаясь на мебель и извиняясь перед каждым стулом[^1]. В её голове рисовалась картина идеальной студенческой жизни. А где же ей было взяться ещё? Смартмак ежедневно подкидывал ей восхитительные картинки из жизни магической молодёжи:

· Девушки в стильных мантиях обсуждают мальчиков за чашкой отвара из сушёных светлячков.

· Парни с загадочными улыбками читают стихи под луной (луна в Генденберге почему-то всегда была кроваво-красной, но Ида считала это «атмосферой»).

· Влюблённые пары бродят по старинным коридорам. Они случайно наткнулись друг на друга и моментально влюбились навечно.

Навечно в контенте смартмака обычно длилось до следующей публикации. Но Ида этого ещё не знала. Или знала, но предпочитала не задумываться. Какая разница, если сейчас так красиво?

[^1]: Стулья не обижались. Стулья вообще редко обижаются, если только в них не вселяются агрессивные духи. В этих стульях никто не вселялся. Во всяком случае, пока.

Тем временем на кухне, куда мать утащила отца под предлогом «помешать суп», разворачивался совет в несколько ином ключе.

— Как ты думаешь, мастер Лихт приложил сюда руку? И вообще… Ты понял? — мать помешивала ложкой в кастрюле с таким ожесточением, будто суп был в чём-то лично виноват. Мысли мешались примерно так же.

— Наверняка, — вздохнул отец. — Академия. Некромантии. Ох…

— Не просто. Распределение на месте, — мать понизила голос до шёпота, который всё равно был слышен в соседней деревне, но правила приличия требовали соблюдать формальности. — А вдруг её... туда?

Конечно Георг Лихт понял, о чём речь. Туда — это означало «не туда». В этом прекрасном мире существовало два типа факультетов: нормальные (где учат поднимать мертвецов, накладывать проклятия и делать другие полезные в хозяйстве вещи) и... факультет №20.

— Может, пронесёт? — неуверенно предположил отец.

— Пронесёт? — Катарина Лихт отложила ложку. — Ты помнишь, кто её пра-пра-пра-прадедушка?

— Каспар Лихт, — отец произнёс это имя так, будто вызывал демона. Что, учитывая специфику семьи, было не так уж и далеко от истины.

— Который всю жизнь писал философский трактат. Который после смерти не ушёл за Завесу, а остался в библиотеке, потому что ему нужно было доделать сноски. И еще который...

— Я помню, — перебил отец. — Генетика. Судьба. Проклятие рода.

— Не проклятие, — мать поправила его, хотя оба знали, что это неправда. — Просто... предрасположенность.

Они замолчали. Булькал только суп, выражая обеспокоенность всеми доступными ему способами.

— Слушай, — отец нашёл в себе силы улыбнуться. — А вдруг она попадёт на хороший факультет? Боевая некромантия? Кадаврика? Там сейчас деньги крутятся.

— Ты видел её способности? — мать подняла бровь. — Она в прошлом году случайно оживила бабушкино кресло. Кресло! Оно два дня ходило по дому и требовало пенсию по старости.

— Ну... это был забавный опыт.

— Это было позорище, — отрезала мать. — Соседи до сих пор вспоминают и…

Она вздохнула и посмотрела в сторону комнаты, откуда доносилось счастливое пение Иды (интонации были узнаваемы, но ни одна нота не пострадала).

— Ладно, — мать махнула рукой. — Будь что будет. Факультет №20 — это не смертельно. Просто холодно, пыльно и философы вокруг.

— Философы — тоже люди, — неуверенно сказал отец.