Создать отличницу

1. Первая встреча

Возвращаться к учёбе после новогоднего отпуска всегда труднее; кроме потребности как можно дольше сохранить тепло, накопленное в южных странах, организм требует устроить ему отдых от отдыха, чтобы влиться в привычный график успешного первокурсника.

За спиной золотая сессия, прибавление к стипендии, выигранный грант, насыщенные семейные каникулы, а впереди лишь второй семестр с его новыми дисциплинами, внушающими не страх — предвкушение интереса.

Познать общажную жизнь Матвею не дали, сразу прикупили двухкомнатную квартиру напротив университета: до самой дальней аудитории главного корпуса всего каких-то пятнадцать минут вразвалочку. Но, как нарёк отец, это инвестиция, а не повод для лени, ведь скоро самой младшей — Милане — предстоит поступать, и должен быть запасной вариант на любой случай жизни. Когда он есть, намного проще пережить тяготы студенческой акклиматизации.

Матвей и рад бы уговорить сестрёнку жить вместе, да только она пока никуда не метит, вуз не выбирает, даже о сдаваемых предметах не думает. Её нездоровая апатия волновала больше, чем предстоящий семестр, который обещали устроить адовым, ведь не все в группе прониклись смыслом и сложностью высшего образования, подготовившись к экзаменационной сессии, как к обычному устному опросу в школе. Их дело, у Власова есть своё: отучиться на «отлично», набраться опыта, успешно пройти предложенные вузом практики в обычной общеобразовательной школе.

Набрав нужную комбинацию на домофоне, Матвей распахнул подъездную дверь чуть шире, она в последнее время заедала, соседи жаловались все праздники в общедомовом чате. Казалось, не прерывались ни на оливье, ни на селёдку под шубой.

Первый этаж нежилой, но отапливаемый, вёл к лифту через два отсека, по планировке напоминающих комнаты. Чистое пространство, освещаемое тремя окнами, радовало глаз. Матвей вдруг осознал, что успел соскучиться и по подъезду, и по самостоятельной жизни. С собой из родительского дома взял только одну спортивную сумку, еле отговорив маму не нарушать его святое «налегке». Посмотрев, есть ли в почтовом ящике письма, рекламные флайеры, иные квиточки, Мот вызвал лифт, перенёс тяжесть сумки на спину и стал ждать, наслаждаясь даже таким простым моментом.

Вдруг в шахте лифта послышалось движение, натянулись тросы, заработал механизм, но вместо привычного поскрипывания и лязга слуха коснулся незатейливый напев. Голос, усиленный эхом кабины, доносился хрустальными переливами, которые изредка подёргивались смешками.

— Слушай, а так? «Она не повторима. Сразу понял, когда мимо проходила. То ли взглядом, то ли видом. Поразила…» — красивый голос пытался копировать мужскую манеру исполнения. — Что там дальше, а? Она тебя заставила слушать эту?

Матвей пару раз слышал песню, проходящая, на один раз, но сейчас пропетые строчки упали в память, словно только их она и ждала, чтобы закрыть очередной ящик наполненной картотеки.

— «Всех парней вокруг себя с ума сводила. Все спросят, почему и как?» — словно нехотя продолжил второй голос.

Звонкий смех отскочил от стен лифта и упал прямо на Матвея. Власову пришлось прильнуть к створкам, чтобы подслушать ответ парня, которому принадлежал хмурый безэмоциональный допев. Но его голос замолчал.

— И ещё. Как там было… — раздалось лёгкое постукивание по поручню, что на стене под зеркалом, обклеенном рекламными листовками. Слух Власова обострился, он в деталях представил невидимую сцену. — «Её внешность аномальна. Незаконна, нелегальна».

Девушка добавила нотки с хрипотцой, филигранно играя переходами, меняя позиции, но не уходя в фальцет. Песня преобразилась, а ведь когда-то и её Матвей счёл проходной. Играла на фоне, когда они с Евой занимались чем-то своим, не требующим концентрации. Захотел, не вспомнил бы всех слов, настолько они были непримечательны. Да и переслушивать после такого исполнения кощунственно.

А вот записать вокал незнакомки…

Внезапная догадка так обрадовала и взбодрила, что сумка, нависающая на копчик, как мешок с картошкой, внезапно стала легче, а телефон, спрятанный во внутреннем кармане куртки, сам выполз в руки, хотя никогда не был столь покладистым.

Лифт стремительно приближался, Матвей нервничал, безуспешно пытаясь найти диктофон, которым не пользовался.

Створки растворились, и из кабины вышли девчонка с парнем, чуть повзрослее её.

На глаз упал её интересный наряд: удлинённое чёрное пальто просторного фасона, классический отложной воротник, шарф в крупную красно-чёрную клетку — всё придавало образу мягкость и уют, несмотря на тёмные оттенки. Ботфорты на высокой тракторной подошве не утяжеляли гармонию, но разбавляли нежность дерзостью, созданной непривычным сочетанием. Тёмно-русые волосы были прикрыты утеплённой береткой.

Девушка показалась приземлённой, но в то же время окрылённой песней, попутчиком — всем сразу, словно её реальность — самая красочная, её мир — самый прекрасный. Жизнерадостность всегда притягивает: одних завистью, других восхищением. Матвей был из последних. Девушка оказалась не такой красивой, как её голос, но миловидной, притягательной, возможно из-за фантома, с которым Мот познакомился раньше, чем с ней.

Парень тоже был одет в пальто прямого кроя, но с лоском. Чувствовалось, что привык следить за собой. Он, в отличие от спутницы, в зиму собрался без шапки, словно холод его ледяному образу не помеха. Выглядел серьёзнее, педантичнее, чем девушка. Она держала его под руку, но не сильно, как истинная леди. Оба не заметили Матвея, который тем временем разглядывал их, прожигая заинтересованным взглядом.